Чтение онлайн

– Вот видишь! А ты говоришь, что нет лучших решений. Они есть; нужно только хорошенько подумать, и все сразу станет ясным. Действуй! Когда ты вернешься, Сьюзен будет рада увидеть тебя живым и здоровым.

– Сьюзен!.. Господи, я совсем забыл о ней!

– Ведь она всегда приезжает встречать тебя. Каждый раз.

– Проклятье. Как я мог забыть?

– Сам удивляюсь.

– Послушай, ведь она должна была, наверное, уже родить.

– Да. Наверное, приедет вместе с сыном. Мы вместе дали ему имя еще до полета.

– Да, Артур.

– А венчание я хотел устроить сразу после возвращения. В отпуске для этого как раз хватит времени. Я уверен, что в нашем батальоне помнят об этом и уже готовят подарки.

– Боже, – Даллас обнял голову руками. – Самого важного не помню. Голова не соображает.

– Не удивительно. Скоро уже пятый год, как мы носимся по космосу. И ты, брат, зациклился на обязанностях капитана и забыл о совсем других обязанностях.

– Забыл.

– Вот видишь.

– Но я прежде всего солдат, и мне нравится моя работа.

– Ты МНЕ это будешь говорить! Сколько времени и нервов требовалось, чтобы попасть на эту службу.

– Да. Отец был категорически против, а для матери, наверное, не было большей трагедии в жизни.

– Еще бы. Тебя ждала великолепная юридическая карьера. Ведь у тебя были и способности, и возможности стать неплохим адвокатом в Чикаго.

– Но мне не нужно было дело отца. Мне не нравится эта работа.

– Помню. Папа был вне себя от бешенства. Я, наверное, зря сказал ему, что перевожусь из университета в военную академию именно в тот момент, когда он замахивался клюшкой, чтобы ударить по мячу.

– Он тогда проиграл три тысячи своему компаньону.

– И сломал о мою спину четыре свои лучшие клюшки.

– О! Это было незабываемо! Мать лечила меня, наверное, месяц втайне от отца. Он даже слышать обо мне ничего не хотел. Его, конечно, можно понять. Все-таки единственный сын, продолжатель рода и дела. Он возлагал на меня слишком большие надежды. Но черт побери, он сам учил меня так жить!

– А-а-а, ты об этом. «Если быть, то быть лучшим». Да, тогда это было важно. А то, другое, было так же неважно, как и сегодня.

– Я понял, о чем ты. Когда я вернулся из первого полета, то застал его уже совершенно седым. А ведь прошло всего две недели. Но тогда это было неважно. Он сам бы перестал меня уважать, если бы я обратил на это внимание.

– Знаю. Тем более, что это мне очень понравилось. Новые друзья, новая легкая жизнь, легкие деньги, риск. Им, в конце концов, тоже было приятно осознавать, что их мальчик вырос.

– Короче, они успокоились.

– Внешне… да. Помнишь, мать очень быстро стала стареть. Начались какие-то странные, неизвестно откуда взявшиеся болезни. После второго полета я нашел дома двух стариков. Отец, правда, еще работал, но я видел, что это дается ему с большим трудом.

– Да. У его дела больше не было продолжателя, и оно стало ненужным. В общем, они смирились.

– Да, единственное, что их по-настоящему обрадовало и утешило, так это то, что я встречался с Сьюзен. И что у меня были в отношении нее очень серьезные намерения.

– Еще бы! Папа давно вел дела с ее отцом. Кажется, они даже были друзьями.

– Но Сьюзен была крепким орешком. Она ничего не хотела слышать о замужестве. К тому времени у нее тоже было свое дело, и я только и слышал: «Моя работа, работа, работа…»

– Боже правый, как я ревновал ее к этой проклятой работе!

– И сейчас ревную. Надеюсь, что Артур не даст маме заниматься ею.

– Да… – улыбка сошла с лица двойника. – А мы сидим в этой дыре и ждем смерти.

– Что? – Прежнее состояние тревоги вернулось к Далласу. – Нужно уходить отсюда!

– Пора. Эта тварь может в любую минуту сожрать нас, как уже сожрала Бретта.

– Нет! – взревел Даллас. – Эта мерзость не дождется такого ужина. Уходим, мать ее!

– Действуй, брат, – прозвучал голос двойника угасающим эхом откуда-то из-за спины.

Капитан подобрал фонарь и пополз к люку. Что-то липкое и вонючее промелькнуло перед самым лицом. Он отпрянул в сторону, выставляя вперед огнемет и нажимая на спуск. Пламя ухнуло, освещая следующий отрезок перехода. Духота и смрад снова навалились на Далласа, перед глазами опять заплясали разноцветные круги. Еще шаг – и рука поползла по какой-то липкой желеподобной слизи. Фонарь выскочил из рук и, ударившись о трубу, торчащую из стены, погас. Лишь коптящий факел огнемета тускло освещал пространство, искажая формы. Чье-то присутствие отчетливо ощущалось всем телом.

– Послушай, друг, тебе не кажется, что мы здесь не одни? – спросил Даллас.

Но в ответ неожиданно раздался голос Ламберт:

– Что у тебя там? Не молчи!

Капитан схватился руками за голову. Наушники были на месте, микрофон тоже. Только сейчас он услышал привычный шелест эфира. Словно, ничего и не было.

– Чертовщина какая-то, – прохрипел он. – Ребята, кажется, я все понял! Дерьмо! Это все – огромное вонючее дерьмо!

Даллас нажал на спусковой крючок.

…Рипли и Ламберт сидели у дисплея. На черном поле, расчлененном клетками, отчетливо мерцали две точки. Красная – Далласа, белая – чужака.

– Даллас, что там? Он прямо над тобой! Отвечай!

– У меня все в порядке.

Рипли со все возрастающей тревогой всматривалась в экран. Что-то в картине беспокоило ее, что-то было не так. Наконец она спросила:

– Ламберт, как ты определяешь, где тут верх, а где низ?

– Что? – Большие глаза подруги непонимающе посмотрели на нее. – Это зависит от полярности подключения… А вообще…

– Черт! Даллас, у нас проблема! Ты слышишь? – Рипли, как безумная, орала в микрофон.

– Я не понял! Ребята, в чем дело? Чужака здесь нет!

– Боже! – заверещала Ламберт. – Даллас, уходи оттуда немедленно! Он идет за тобой! Слышишь, уходи!

– Куда? Где он? – Даллас застыл в переходе между двумя уровнями и размахивал огнеметом, пытаясь факелом пробить темноту.

Взгляд Ламберт перебегал то на Рипли, то на экран. Расстояние между капитаном и монстром неумолимо сокращалось.

– Даллас! Уходи куда-нибудь!

Белая точка исчезла и через мгновение появилась в одном квадрате с красной.