Чтение онлайн

— Да какие бумаги? Канцелярии Приозерья сейчас не до твоих протоколов. Они там все заняты тем, что пытаются урвать какой-нибудь кусок от разваливающего королевства, переписывая земли и имущественные права друг на друга. Наваяем по-быстрому, и все.

— Ох ты ж **#*#**… Ладно, давай уже своих дебоширов.

Первым подвели связанного дезертира. Маг вытянул по направлении к нему руку и слегка скривил пальцы. Я постарался запомнить положение кисти, вдруг получиться повторить.

— Отвечай на вопросы, говори правду, — произнес маг, продолжая удерживать руку в этом положении.

Десятник при этом задавал простые вопросы: «Хотел ли сбежать?», «Хотел ли украсть?», «Хотел ли убить?». На последнем вопросе было видно, как лицо пленника исказилось, выступил пот на лбу. Он отчаянно сопротивлялся, но, видимо, сила внушения победила силу его воли, и он сквозь зубы прошипел «хотел».

Далее маг проделал такую же процедуру со мной и Бертом. На те же вопросы мы ответили отрицательно. При этом я почувствовал лишь легкий дискомфорт, и был уверен, захоти я соврать, смог бы это сделать. После короткого допроса нас отправили обратно к своему десятку, при чем уже без сопровождения. Дезертира увел конвой, а Творген с Броком остались в шатре, наверное, оформлять те самые бумаги для полевого суда.

Ночь прошла без происшествий, а вот новый день был богат на события.

Начать можно с того, что утром была казнь. Показательная, но при этом скоротечная. Народ никто специально не собирал, но и смотреть не запрещал. Кромвель, зачитав сначала обвинение, вынес приговор, Брок же взмахом длинного меча привел его в действие. Слухи распространяются как пожар, и хоть непосредственных зрителей собралось меньше сотни, уже к обеду в лагере про это знали все.

Нам же утром было не до того, так как еще до завтрака Творген нам сообщил, что ближайшие 2 декады все новобранцы будут усиленно тренироваться, дабы не посрамить честь отряда и не опозорить штандарт, под которым будут выполнять приказы командования. Ну говорил, он немного иначе, да и лексикон использовал погрубее, но суть, хочется верить, сводилась именно к этому.

Услышав о предстоящих нагрузках, я вспомнил свой собственный тренировочный процесс, после чего на завтраке ограничился минимальной порцией, чтобы не выблевать лишнее. Черт их знает, как они тут тренируют по своей «бразильской системе». Да и Берту с Горунаром посоветовал есть поменьше и выбирать продукты полегче. На что Горунар как-то уж очень печально вздохнул. Ну ничего, лучше на обеде наверстаем, благо с питанием проблем не было. Десятник впервые завтракал с нами, и я заметил, что и он не набивает желудок, как это делали некоторые новобранцы, что лишь служило подтверждением моих опасений.

— Так, сытые брюхи! Берем щиты и копья, и марш на тренировочную площадку. И не вздумайте там сачковать! Если наш десяток к концу первой декады не будет в тройке лучших, я лично вам устрою дополнительные тренировки в ночную смену! Пошли, пошли, пошли!

Под зычный голос молодого командира мы бросились хватать комплекты вооружения. И достав из палатки свой, я вдруг понял, что это не то копье и не тот щит, которые я купил за свои кровные у интенданта. У меня в руках неожиданно оказались старый потрескавшийся деревянный кругляш, готовый развалиться от первого удара, и кривое древко с затупленным наконечником, которым даже связанную свинью не заколешь. Оглядевшись по сторонам, я приметил свой свежевыкрашенный щит в руках Ярого, который, осклабившись, бодро зашагал к тренировочному полю.

Ах ты ж сука! Решил-таки дополнительно самоутвердиться, чтобы подмять десяток? Или просто не удержался, чтобы не спереть нормальный инвентарь? В любом случае черту он перешел, и спускать такое ему нельзя. Только бы подгадать момент…

Спустя 2 часа, я, временно позабыв о Яром и прочих мирских заботах, старался ровнее дышать, наматывая очередной круг с заплечным мешком, набитым песком, тыкая по ходу движения копьем в расставленные тут и там соломенные чучела и подставляя щит под удары десятника, которые он регулярно наносил деревянной палкой, отдаленно похожей на длинный меч.

К этому моменту на ногах оставались только Горунар, Ярый и я. Остальные либо блевали на краю тренировочной площадки, либо валялись в полуобморочном состоянии.

— Шевелитесь ублюдки! Вы мужики или мягкотелые бабы?!

Хрясь! Пробегающий мимо десятника Горунар не успел в этот раз подставить свой щит и получил чувствительный удар палкой по плечу, выбивающий из равновесия. Уставшие от нагрузки ноги подвели и подкосились, от чего гигант не удержался и все-таки упал.

— Считай ты труп! Твой враг отрубил тебе руку, и сейчас ты валяешься на поле боя, истекая кровью, в грязи и собственном дерьме! Потому что ты обосрался от страха еще раньше!

Ярый сдался еще через один круг, упав на вытоптанную траву, так и не добежав до орудовавшего палкой Творгена всего десяток метров. Или он понял, что в этот раз отразить удар уже не сможет, или же просто решил, что соревнование со мной того не стоит.

К моему сожалению, на этом моменте победителя в моем лице не объявили, а мое испытание не закончилось.

— Давай, теперь разрешаю напасть на меня! — крикнул мне десятник. — Скинь мешок и попробуй достать меня! Да не ссы ты, коли своей палкой, если силы еще есть!

Такое неожиданное предложение даже заставило некоторых, казалось бы, лежащих бессознательно мужиков приоткрыть один глаз. А вдруг заколет! Пожалуй, весь десяток сейчас желал мне успеха в этой попытке проткнуть ненавистного десятника.

Ну и я не дурак. Вдруг действительно заколю, потом объясняй… А на сколько скоротечен может быть полевой суд, я уже видел. Да и в отличии от остальных я не то чтобы очень был зол на командира. Но совсем пройти мимо такого предложения было нельзя, не поймут. Скинув заплечный мешок и от того словно обретя второе дыхание, я направился к противнику, который уже взял щит в левую руку. В правой он по-прежнему сжимал метровую палку.

Не думаю, что, отмотав с десяток километров под нагрузкой, я смог бы справиться с опытным наемником, сражаясь привычным ему оружием. Поэтому такой вариант развития боя я даже не рассматривал. Источник я тоже пока решил не задействовать. Мне вот даже самому стало интересно, на что способен десятник, и чего в этом мире стоит моя профессиональная подготовка.

Когда между нами оставалось около 12 метров, я вновь пустился в легкий бег, качая тело то влево, то вправо. А на половине дистанции швырнул свое копье в подставленный наемником щит. Наконечник хоть и был затуплен, но все же прочно застрял в древесине, ограничивая работу щитом и мешая маневрировать. Избавиться от засевшего копья за секунду, что нас разделяла, Творген не успевал, поэтому, не раздумывая, сбросил сам щит и сделал замах своим импровизированным деревянным мечом. Замах, конечно, был ложным, другого я от него и не ожидал. Вместо рубящего удара последовал жесткий и быстрый укол. Вот только и я пытаться парировать выпад щитом не стал, а скользнул в сторону, заходя за его правую руку в условно безопасную зону. Но и здесь опытный наемник среагировал молниеносно и прямо из своего предыдущего выпада отмахнулся от меня коротким резаным ударом слева направо. Тут уже мне ничего не оставалось как подставить щит, так как отскочить назад я уже не успевал. Наоборот, я сделал шаг на встречу, пытаясь лишить оружие инерции, а противника возможности сделать повторный замах. Несмотря на короткий разгон, удар у десятника получился на удивление сильным, и будь это настоящий меч, то мой трухлявый щит наверняка бы треснул. Удар же деревянной палкой он с горем пополам, но выдержал. Продолжая движение, я попытался подсечь его опорную ногу своей, и даже попал по ней, но недостаточно сильно, чтобы лишить равновесия. Все-таки 2-х часовая изнуряющая нагрузка сказалась на моем физическом состоянии. Творген лишь поморщился и разорвал дистанцию, сведя мое преимущество к нулю.

Пару секунд мы кружили напротив друг друга. Десятник находился в выигрышном положении. У него было оружие, а у меня только щит. При чем я был уверен, что если начну им парировать удары, то точно проиграю. Придумать новую стратегию он мне не дал, стремительными шагами сократив дистанцию. Последовала продолжительная атака с чередованием быстрых выпадов с секущими ударами. Я лишь отступал, стараясь не столько пятиться, сколько смещаться ему под право. На седьмом по счету ударе по положению кисти интуиция подсказала мне, что на этот раз будет выпад, и я решил рискнуть. Будь у противника настоящее оружие, а бой шел бы насмерть, такую авантюру я бы побоялся предпринимать. Но тут смертельного риска не было, зато азарт уже разыгрался. Вместо очередного смещения я снова бросился вперед, подставил под удар свой щит полубоком, отклонив его таким образом в сторону. Деревянный меч скользнул по касательной, на миг дав возможность сблизиться с противником, и нанести прямой удар кулаком в голову. Акцентированным он не получился, так как Творген успел среагировать, качнув головой влево. Но я уже вцепился в него, зажав руку с палкой у себя под мышкой, а своими ногами заплел его ноги. Как только мы вместе повалились на землю, я перешел на болевой, заламывая через локоть руку, до сих пор сжимающую оружие, и было уже поверил в победу. Как вдруг в районе моего паха блеснуло лезвие длинного ножа, причем отнюдь не деревянного, а самого настоящего, и остановилось оно всего в паре сантиметров от моих весьма жизненно важных органов.