Чтение онлайн

Боль от ожогов прошла к обеду, а рана на затылке ныла весь день, периодически начиная кровоточить. Синицын пытался наложить повязку, грязно ругался, но Виктор был непреклонен. Он считал глупостью ходить обмотанным бинтами из-за какой-то царапины. Голова периодически болела, но эта была боль, которую можно было терпеть, и которая не мешала летать. Впрочем, сегодня он больше не летал. Не было ни сил, ни желания, да и врач такого бы не допустил.

Шубин подошел чуток прихрамывая, махнул рукой "мол, сиди!" и устало привалился рядом. Комполка по плановой таблице летать сегодня был не должен, Саблина после вынужденной посадки нужно было кем-то подменить, а Шубин никакой кандидатуры лучше себя, видимо не нашел. Он сделал с эскадрильей два вылета, в которых без потерь сбили еще два немецких самолета. Виктору такое вмешательство не нравилось. Он мысленно считал эскадрилью своей и то, что в бой уже ЕГО летчиков ведет кто-то другой, пусть даже комполка, немного задевало. Впрочем, говорить это Шубину он не стал.

— Летуны, мать вашу. Тута утром получили два новых самолета, еще солнце не зашло, а один сбит, другой в ПАРМе, — усмехнулся комполка. На второй машине летал младший лейтенант Лабудько, из первой эскадрильи. В бою с "мессерами" его сбили, и он выпрыгнул с парашютом. К счастью бой шел над нашими войсками, и летчик вернулся в полк уже через несколько часов

— Надеюсь, мой там и оставят, — буркнул Виктор. — Я на эту баржу больше сяду!

Шубин хмыкнул, недовольство Саблина новым "Яком" он уже выслушивал и не раз.

— Зато "Хейнкеля" сбил, — рассудительно сказал он, — а вот получилось бы такое с обычной пушкой?

— Уж лучше с обычной, чем это…

Шубин не ответил. Он неожиданно сменил тему.

— Что вы там за херню во вчерашних рапортах понаписали, тута.

— Мы про сбитых немцев писали, — настороженно протянул Виктор. — Про "фоккеров" двухмоторных.

— "Фоккеров", — передразнил Шубин. — Вы чем смотрели, тута. Видал я сегодня этих "фоккеров", это "Хеншели" – немецкие штурмовики.

Виктор пожал плечами. Ему было безразлично правильное наименование сбитого вчера самолета.

— Не нравится мне твой вид, — сказал вдруг комполка. — Зеленый какой-то. Вот что, Витька иди-ка ты к себе. Отлежись, отоспись, бабу свою, тута, потискай. Отдохни, в общем…

…Письмо он увидел утром. Вчера вечером, обласканный Майей, Саблин уснул довольно быстро, девушка ничего про известие от жены не говорила, а он и не обратил внимания. Поэтому, обнаружив бумажный, украшенный штампами, прямоугольный конверт, на сделанном из патронных ящиков столе, сильно удивился. Почерк на адресе был незнакомым, да и обратный адрес тоже. Но письмо было из Саратовской области, а значит, имело отношение к жене. Читать письмо при спящей рядом любовнице почему-то показалось постыдно и он, одевшись, вышел на улицу.

Солнце только-только надумало подниматься из-за горизонта, на земле царил полумрак. Аэродром все еще спал, спали оккупировавшие узкую посадку полк и БАО. Спали, забившись в душные палатки и тесные землянки. Спали под самолетами, на чехлах. Спали прямо на земле, подстелив шинели положив под голову пилотки. Виктор, в этом плане, жил словно арабский шейх: у него были поистине роскошные апартаменты – своя землянка. И пусть она была малюсенькая, где-то два на два и низенькая, зато в ней помещалась кровать и стол. А кровати, само собой, хватало еще и на Майю…

— Вот ты где, — пока Виктор возился с конвертом, проснулась и девушка. Она опасливо выглянула из землянки и, убедившись что вокруг никого, выбралась наружу. Из одежды на ней было только нижнее белье. — А, письмо нашел? Я забыла вчера сказать…

Она принялась умываться, поливая воду из фляги. Потом, озабоченно оглядела Виктора, спросила:

— Мне в караул сегодня, — с грустью сказала она. — А я не хочу. Прикажи там, хорошо?

— Я не буду этого делать, — возмутился он. — Ты не должна и ничем не будешь отличаться от других моих подчиненных. Или ты хочешь, чтобы командир эскадрильи пошел к вашему старшине утрясать этот вопрос? Этого не будет никогда.

— Командир эскадрильи, — фыркнула она. — Смотри не лопни… И вообще, что здесь такого? Лешка вон сказал, и Ольку уже никуда не ставят.

— Мне нет дела на поведение Соломина, — отрезал Виктор. — Он не в моей эскадрилье.

— Моей… эскадрилье… — фыркнула Майя. — А сам даже приказать боишься….

— Эскадрильей командую я, а не ты, — огрызнулся он. — И под твою дудку в ней ничего делаться не будет.

— Какие мы принципиальные, — девушка нырнула в землянку и вернулась уже одетая. — А если я тоже стану в позу?

— Снимай трусы и становись, — разговор, да и сама Майя уже стали раздражать.

Майя метнула на него полный злобы взгляд. Сейчас она очень сильно напоминала готовую к атаке змею.

— Я тебе что, — угрожающе зашипела она. — Проститутка какая-то? Да ты сам у меня в позу станешь! Ты гляди…

— Красноармеец Бирюкова, — устало бросил Виктор. — Вы забываетесь.

— Я? Забываюсь? — Майя задохнулась от злости. — Знаешь что? — что именно он должен знать она не сказала и вновь скрылась в глубине землянки. Виктор же решил, что вместо ругани лучше заняться письмом. Примириться с Майей можно будет и попозже.

Из конверта выпало два листа: один обычный, тетрадный, наполовину исписанный, а второй оказался серой казенной справкой с синим оттиском "копия". Он взял справку, но прочесть сразу не смог, буквы и без того едва различимые в полумраке, почему-то стали расплываться. Потом долго, раз за разом перечитывал письмо, пытаясь в сумбуре слов уловить смысл. Почерк был странный, незнакомый. Писала ему человек, которого он никогда не видел и скорее всего не увидит, но которая для Виктора была родней. Писала теща. Писала, что жены у него больше нет. Во время авианалета Нина спешила в бомбоубежище и неподалеку разорвалась бомба…

— Убило осколком, — прошептал он. — Убило осколком.

Виктор сидел, словно в ступоре, повторяя раз за разом эти слова. У него была жена, был еще не рожденный ребенок, а теперь не осталось никого. Он снова остался один-одинешенек в этом мире. Потом навалилась тоска и горечь чудовищной, несправедливой обиды. Обиды на мир, который позволил такое. Почему умерла его жена? За что?

— Я требую, чтобы ты извинился, — Майя появилась на пороге и глаза ее нехорошо блестели. — И чтобы я не ходила в караул. Никогда…

— Пошла вон, — равнодушно ответил он.

Она захлопала глазами, потом лицо девушки приобрело свекольный оттенок.

— Что? — зашипела она. — Что ты сказал? Ах ты, козел! Скотина похотливая. Да ты себя в зеркале давно видел? Урод! На коленях ко мне приползешь…

Она ругалась, шипела, плевалась ядом и грозила Виктору немыслимыми карами. Сперва он пропускал ее вопли мимо ушей, потом это стало раздражать.

— Заткнись и проваливай.

Майя затыкаться и уходить не собиралась. Уходить должен был он, причем сразу на тот свет и, желательно, как можно более болезненным способом. Ее крики, должно быть перебудили весь полк, и Виктор решил, что с него хватит. Неторопливо спустился в землянку, достал из кобуры пистолет, взвел курок.