Чтение онлайн

– В какую кошку?
– спросил Скребнёв, раздражаясь тем, что его подозреваемые разбегаются, как мыши.

– В обыкновенную ... пятнышками...- сказала Мара, а лейтенант выглянул в коридор и крикнул: - Всех согнать в лабораторию и запереть!

Когда академика Молчанова вывели из комнаты, Мара подошла к лейтенанту Скребнёву и впилась в его губы, засовывая свой язык ему в рот. Лейтенант сделал попытку освободиться, но потом махнул рукой, так как Мара уже расстёгивала его галифе. Когда сержант заглянул в дверь, чтобы доложить об исполнении приказа, то замер на месте, так как такие скачки видел впервые. Мара с таким неистовством насаживалась на нефритовый стержень распростёртого на полу лейтенанта, словно исполняла своё последнее желание. Возбуждённый сержант подумал о том, кого бы сейчас трахнуть, но, ввиду отсутствия сексуального партнёра, забежал в туалет, где облегчился от взбесившегося семени. С чувством выполненного долга он вернулся под дверь, за которой разносились громкие возгласы. Через некоторое время взмокший лейтенант вышел из комнаты и бросил сержанту на ходу:

– Выполняешь её приказы, а я домой, отдохнуть!

Мара спустилась в лабораторию, где понурившись, сидели сотрудники и громко сообщила:

– Чего сидим? Все за работу! Паша, нам поставлена задача - снова сделать "демонную" бомбу.

Все догадывались о том, каким способом Мара отменила экзекуции персонала и не порицали её за это. Мара сходила в столовую и приказала поварам доставить завтрак в подземный бункер, так как разбуженный рано утром контингент сотрудников был не выспавшимся и голодным. Такая забота о подчинённых возвела Мару в ранг выдающихся руководителей, вызывая одобрение всей лаборатории. Даже Паша подошёл к Маре и спросил:

– Что я должен делать?

– То же, что и всегда, - сказала Мара, - а я пойду к своим кроликам - несмотря на смену власти, им по-прежнему хочется жрать.

Репликация седьмая. Илья

Илья надолго задержался у Красавчика, который собрал большую бригаду и контролировал все близлежащие деревни и маленькие городки от набегов пришлых варягов. Взамен получал оброк в виде пищевого довольствия и денежную мзду от торгового люда. В большие города он не совался, так как там орудовали местные шайки, а наступательные бои в городских застройках чреваты большими потерями, что Красавчика не устраивало. Илья не спешил проведать мать и отца, так как не любил родительских проповедей, а в отряде Красавчика было интересно и он, как историк, находил свою жизнь в лесу познавательной. Илья в отряде обучал отобранных бойцов Красавчика военной магии. Когда Соловей уходил с поручениями в дальние деревни или в другие отряды, то Илья приставал к нему в напарники. Дружба и соперничество, возникшие в начале их знакомства, взаимно притягивало их, поэтому со стороны, несмотря на их антагонизм, Илья с Соловьём казались, как друзья - не разлей вода.

Однажды они отправились в Потьму.

Там находился самый дальний отряд Красавчика, возглавляемый Кежаем, человеком жёстким и беспощадным. Своих людей Кежай держал в кулаке, но и местным поселянам в мордовских деревнях приходилось несладко, так как атаман тиранил их тяжёлыми поборами. Красавчику давно жаловались на ненасытного атамана, и он отправил Соловья увещевать супостата умерить аппетит. Места в этой мордовской глубинке лесные и болотные, а тамошние жители сплошь и рядом потомки лагерных надзирателей. В советские времена в окрестных лагерях сидели политические заключённые: эсеры и меньшевики, троцкисты и каменевцы, зиновьевцы и бухаринцы, а вместе с ними воры и раскулаченные крестьяне, национальная оппозиция и диссиденты, а перед самым распадом Советского Союза в Дубравлаг сажали евреев, посмевших пожелать уехать за границу: в Израиль, Соединённый Штаты Америки, Францию и Германию. Бывшие лагеря и вырубленные дубравы давно заросли кустами и вездесущей осиной. Эти места, усыпаны костями многочисленных поколений зеков, источали липкий дух неволи, навечно застрявший в местных болотах. Этот дух тушил всякую инородную мысль, признавая только одно - тупое и беспрекословное подчинение.

Им предстоял длинный путь через малонаселённые или совсем пустые деревни и посёлки: Старый Город и Барашево, Явас и Заречный, Парца и Ударный, Леплей и Пионерский, Сосновый и Молочница, Волковка и Потьма. Илью интересовали исторические подробности здешних мест, а Соловей, абориген мордовского края, был здесь, как рыба в воде. Преимущественно ночевали в деревнях, в которых имелись известные только Соловью хозяева, представляющие скрытные ночлежки, так как их могли выследить шныряющие в воздухе государственные дроны Казанского или Волжского региона. Идти приходилось заснеженным лесом, опасаясь тех же дронов, которые сканировали лицо и если находили его в базе - стреляли без предупреждения. Белые маскхалаты спасали мало, так как дроны имели инфракрасную оптику поэтому, при их появлении, зарывались с головой в сугроб.

Это случилось на второй день их похода, когда они покинули посёлок Парца, с двумя брошенными женскими лагерями. Стоило им выйти из посёлка и скрыться в еловом лесу, как странным образом исчезла земля под ногами, а верхушки деревьев застыли, а потом дёрнулись в сторону, осыпаясь снегом, точно их кто-то встряхнул. Дрон, от которого они спрятались перед этим, тоже повёл себя странно: три пропеллера жёстко замерли на месте, но летающая смерть не грохнула вниз, а неподвижно замерла в вышине. Через несколько секунд дрон разморозился и резко включился, чётко оставаясь на том же месте. На немой вопрос Ильи о странном происшествии его попутчик сразу выдал свою версию:

– В Сарове проводят атомные эксперименты.

Илья, пусть и далёкий от современной физики, так не считал, понимая, что они наблюдали какое-то редкое и глобальное явление. Внезапно дрон бросился в сторону и сразу открыл огонь. Взглянув туда, Илья увидел бредущего по снегу человека в долгополом одеянии и с обнажённой головой. Дрон стрелял издали, и пули вспахивали снег вокруг безумца, который стоял на месте и не прятался.

– Ложись!
– крикнул Илья, но незнакомец не собирался падать, а смотрел на приближающийся дрон. Илья полыхнул огнём в летящую смерть и подбитый дрон свалился в пике, а потом зигзагами ушёл в сторону Сарова.

– Сейчас прилетят, вороны!
– воскликнул Соловей и сердито добавил, рассматривая незнакомца: - Нашли дурачка на свою голову!

Илья подбежал к незнакомцу, который оказался юношей, и потащил его за руку, объясняя неразумному:

– Бежим! Сейчас прилетит стая дронов.

На него непонимающе смотрели широко раскрытые глаза юноши, который не стал кочевряжиться и побежал рядом с Ильёй. Всего в километре от посёлка Парца находился посёлок Ударный с двумя бывшими зонами, и Соловей направлялся туда, собираясь скрыться в разрушенных постройках. Сзади послышался шум, а когда Илья обернулся, то увидел чёрные точки воздушных ос, которые быстро к ним приближались. Они успели продраться через периметр зоны, на котором ещё оставалась поржавевшая путанка и куски колючей проволоки. Бараки без крыш едва ли спасли бы беглецов от пуль дронов, которые стаей коршунов высматривали свои жертвы. Возможно, что они уже заметили их и неслись прямо к ним.

– Сюда!
– крикнул Соловей, ныряя в приземистое здание ШИЗО29 с бетонной крышей. Стоило им заскочить в тёмный проём без двери, как застрочили пулемёты, выбивая на крыше тревожную дробь, словно перед расстрелом. Илья присел у стенки и рядом с ним прислонился юноша. На противоположной стене кто-то увековечил название колонии, изобразив чёрной краской "ИК-10" и череп с костями. Взглянув на занесённый снегом пол, Илья с ужасом увидел, что незнакомец босой, а одна нога кровоточит. Вероятнее всего, что юноша наступил на колючую проволоку. Илья осмотрел на рану и вытер её горстью чистого снега. Из рюкзака вытащил бинт и перевязал рану, а потом натянул на ногу незнакомца две пары шерстяных носков из своих запасов. Соловей, наблюдая за действиями Ильи, смущаясь, вытащил из рюкзака домашние тапочки с помпончиками и дал два целлофановых пакета. Засунув ногу юноши в пакет, Илья надел на него тапочки и привязал их к ноге бечёвкой. Осмотрев своё сооружение, Илья довольно произнёс:

– До Потьмы дойдёшь, а там купим тебе обувку.

– Не дойдёт, - в пику ему сказал Соловей и выглянул наружу. Тут же ударила пулемётная очередь, а бетонные стенки отозвались барабанной дробью. Один дрон опустился ниже и принялся стрелять в проём. Стены брызнули отщёлкнутыми кусочками бетона, но Илья выставил наружу руку и полыхнул огнём. Дрон вспыхнул, а его обгорелые останки с шипением упали в снег.

– Придётся ждать темноты, - сказал Соловей, забираясь подальше, и вытащил из рюкзака спальный мешок. Забравшись в него с головой, Соловей беспечно закрыл глаза, намереваясь проспать до вечера. Илья вытащил свой спальный мешок и предложил незнакомцу: "Залезай". Когда юноша забрался, Илья снял с себя меховую куртку и тоже заполз в мешок. Выходило тесновато, но вскоре стало тепло. Юноша затих где-то под мышками, а Илья тревожно прислушивался к рокоту дронов. Вскоре и он заснул, убаюканный их ритмичной мелодией.

***

Илья испытывал странные ощущения: умиление, смущение и растерянность. Когда он проснулся, то обнаружил, что их новый знакомый, пригретый в спальном мешке Ильи, прижался к нему всем телом, положив голову на грудь, а руку закинул на шею. Вдобавок, нога юноши обхватила его ногу, словно они были любовниками. Такая "братская" любовь заставила Илью, кроме смущения, покраснеть, так как Соловей, давно уже поднявшийся, ехидно спросил, взирая на "сладкую" парочку: