Чтение онлайн

– Прости, – произнес он, отсмеявшись. – Просто это сущие пустяки, особенно сейчас.

Он выдохнул и вдруг почувствовал острую потребность откровенно высказаться о происходящем:

– У меня, кажется, вообще все плохо. Не адекватно я реагирую на ситуацию. Мне сейчас положено сильно переживать, искать пути к принятию правды, а я ее, вроде, и понимаю, а, вроде как, и не осознаю. У меня же нет ничего, кроме рук.

Он посмотрел на гипс, под которым прятались его ладони, и продолжал:

– Хирургия – это ведь работа руками, не только по смыслу, но даже в происхождении слова, это почти рукоделие, как бы забавно это ни звучало.

Голос его становился все тише.

– Я, наверно, еще не понял, что все потерял, но сейчас я даже думать об этом не могу. Просто у меня есть обещание, которое я хочу выполнить, несмотря ни на что.

– Я подслушивала ваш разговор утром, – призналась Рита.

Ей было страшно от того, что сердце сочувственно сжималось. Выходило, что жизнь воровали не у нее, а у человека рядом, причем в буквальном смысле. Она взяла и забрала у него самое ценное. Мужчина, как ей казалось, должен был ненавидеть ее за это, а он даже не злился.

– Кто тот человек, которого вы обсуждали?

Иван вздохнул.

– Да мальчишка совсем, – прошептал Иван. – Сейчас ему уже двадцать два. Он даже поумнел, а два года назад совсем пацаненком был. Начитался где-то чего-то в интернете и в честь несчастной любви решил выпить бутылку уксуса.

Иван закатил глаза, невольно понимая, что это какой-то очевидный бред.

– Только, видимо, в интернете не пишут, что от этого не умирают. Он просто сжег себе все от языка до самого желудка, а теперь все дошло до того, что есть он не в состоянии, рубцы все перекрывают, и пища просто не проходит через пищевод. Мы сначала расширяли всеми возможными способами, он от операции отказывался, она большая, опасная, а теперь кроме нее и вариантов нет, только он очень слаб.

– Он может умереть? – испуганно спросила Рита.

– Без операции он однозначно умрет, – спокойно ответил Иван. – Да и операцию теперь может просто не пережить. Нас врачей за смертность на столе очень сильно по голове бьют, не учитывая ни сложности операции, ни состояния пациента – ничего не учитывая, поэтому никто не хочет за него браться. Времени много упущено.

– И что теперь? – спрашивала Рита.

Ей действительно было не все равно. Она сама начинала переживать за человека, о котором спокойно говорил врач. Только девушка помнила, как он ругался утром, и понимала, что это обманчивое хладнокровие.

– Ему сделают другую операцию, – признался Иван, вздыхая. – Поставят трубку прямо в желудок, чтобы он не умер с голоду, только это все…

Он выдохнул, понимая, что снова начинает злиться, потом посмотрел девушке в глаза и спросил:

– Ты бы вот заметила парня с трубкой, торчащей из живота?

Рита это представила и тут же хихикнула:

– Прям научная фантастика.

Только ей тут же стало не смешно, потому что она понимала, что речь не о фантазийном сюжете со сверхлюдьми, да и Иван хмурился так, что ей стало стыдно.

– В его годы положено гулять и веселиться, учиться, в конце концов, а не лежать в больнице. Я знаю логику врачей, он годами будет искать человека, который возьмется за операцию, или и вовсе искать деньги, чтобы за это заплатить в бесплатной медицине. Хотя мне сложно осуждать своих коллег. Просто я его два года веду, он мне «свой», они тоже «своих» не бросят, а чужие доходяги им зачем?

– Плюс к карме? – предположила Рита осторожно, желая хоть немного разрядить этот тяжелый разговор.

– Нет никакой кармы, – печально ответил Иван. – Справедливости в этом мире тоже нет.

Они помолчали.

– Дай мне еще сигарету, пожалуйста, – попросил Иван в итоге.

На этот раз Рита сразу послушалась, не пытаясь отговорить мужчину от вредной привычки.

– Я когда-нибудь обязательно брошу, – сказал мужчина, затянувшись. – Когда-нибудь.

Рита только кивнула, доедая растаявшее внутри вафельного рожка мороженое. Их разговор пришел к молчанию, только теперь оно не казалось им неловким, скорее, напротив, уместным. Каждый думал о своем. Быть может, эта тишина сменилась бы новым откровением, но у Ивана зазвонил телефон. Рита ответила вместо мужчины и сразу передала ему трубку. Ей было странно держать телефон у самого уха другого человека, но она почему-то не ощущала ни неловкости, ни смущения.

Звонил, как оказалось, Борис. Он мог забрать сейчас Ивана назад в больницу, и врач, разумеется, согласился, следующая возможность пришлось бы ждать несколько часов.

Рита не возражала, только вывозя коляску из парка, спросила:

– Вы, правда, думаете, что я могу сделать эту операцию?

Иван невольно хмыкнул.

– Хорош бы я был, если бы не верил своим собственным рукам, – ответил он. – Помешать тебе может только страх, но ты пока не думай об этом, лучше просто приезжай завтра в больницу. Проверим твою красивую головку, а потом уже все остальное. И пожалуйста, не обращайся ко мне на «вы», я начинаю чувствовать себя старым.

– Извини, я приеду.

Рита даже улыбнулась, хотя понимала, что, скорее всего, приедет она или нет, не зависит от нее вовсе. Утром ноги сами унесут ее в третью городскую больницу.

На этом они так и расстались. Рита долго еще стояла у магазина, смотрела на дорогу и думала о враче по имени Иван. Ей казалось, что он много старше, а теперь даже удивлялась, что мужчина такой строгий в тридцать два, словно настоящий старик.

«Наверно, если его побрить, он очень симпатичный», – подумала Рита и окончательно смутилась, считая, что думать о подобных глупостях в ее ситуации - это страшное невежество, но мысли сами лезли в голову против ее воли.

8

В магазин Маргарита вернулась только чтобы уйти, сославшись на головную боль.

– Возможно, меня завтра положат в больницу, – предупредила она, уходя.

Теперь думать об увольнении девушка не могла. Ей казалось, что ее голова совершенно пуста, но все же о чем-то сосредоточенно думала, и ночью она не спала, только смотрела, как в щель меж штор прорывались огни фар, изредка проезжающих мимо машин. Они скользили бликами по потолку, искажали тень старой люстры и исчезали.

Утром она встала, позавтракала. Просто выпила крепкий кофе, закусив его бутербродом с толстым ломтем колбасы. Она уже устала доказывать себе, что никогда так не рубила продукты и вообще старалась не есть бутерброды. Сегодня все происходящее Рита воспринимала как должное. Спокойно добравшись до больницы, она замерла на ее территории, постояла немного, испытывая острое желание закурить, даже поискала в сумке карандаш, но желание внезапно отступило.

Рите даже показалось, что она снова просто Маргарита Алюшина, но все равно направилась к приемному отделению в большом новом корпусе, где и располагалась травматология.