Чтение онлайн

Мы сидели в кафе у Финляндского, в промежуточной зоне между двумя свадьбами и двумя версиями себя. У окна солнце, которое в Петербурге всегда появляется с лицом «я тут на минуту, не расслабляйтесь». На столе суп и паста, две противоположные философии питания.

Я ковыряла свой «корпоративный суп», который уверял в меню, что «укрепляет командный дух». На вкус он был скорее «разводящий на неприятные мысли». Кирилл ел пасту и молчал, признак того, что в его голове идёт сложная перегруппировка чувств.

— Ты задумался? — спросила я, притворившись спокойной.

— Просто… — он потёр переносицу. — Сколько разных свадеб мы сегодня увидели. И всё по-настоящему. Настолько разное, что даже смешно, как люди умудряются верить в одно и то же слово, но по-разному.

— У всех своя правда, — сказала я, хотя сама не всегда понимала свою.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее, чем надо:

— А у тебя? Какая свадьба твоей мечты?

Я усмехнулась коротко, почти болезненно.

— Не знаю. — Честность иногда звучит как диагноз. — Я пока вижу только чужие картинки. Они шумные, яркие, странные, честные… но мои — нет. Свою не вижу.

Он кивнул медленно, как человек, который давно знает свой ответ и удивлён, что у кого-то всё иначе.

— А я знаю, — сказал он. — На берегу. Солнце. День. Всё натуральное. Без декораций и надрывов. В конце — мы отплываем на яхте, а гости остаются на берегу махать. И ничего громкого. Просто… правильно.

— Красиво, — сказала я. — Но это свадьба из открытки.

— Может, — улыбнулся он. — Но это моя открытка. Она у меня давно в голове лежит. И не надо её трогать — она как-то сама по себе живет.

Я смотрела в своё отражение в оконном стекле: уставшие глаза, брови «я ещё думаю», плечи, которые давно хотели отдыха.

И поняла: мне никогда не давалась картинка будущего. Особенно — свадебного.

Ни берегов, ни яхт, ни людей, которые должны стоять рядом.

Будущее для меня было скорее черновиком: с помарками, стрелками, удалёнными кусками и заметками: «подумать потом».

И в этой тишине между супом и пастой я вдруг почувствовала не драму, не ревность, не страх потерять. А пустое место, которое я пока не умею заполнять. И это, наверное, и есть самая честная часть меня.

В «Софии» нас встретили Марина и Игорь, уже не два сотрудника, а слаженный механизм. Вера называла их «бюджетно-сметным монстром», и теперь я видела: ни капли преувеличения.

— Вы слишком долго ездили, — сказала Марина, не отрываясь от своей таблицы.

— Слишком много материала, — добавил Игорь, сверяя что-то в телефоне.

— И слишком эмоционально, — закончили они одновременно, даже не посмотрев друг на друга.

Я тихо пробормотала:

— Вы слишком… вместе.

Они, конечно, не услышали, синхронность выше среднего полностью захватила их внимание.

— Ускоряйтесь, — сказал Игорь.

— И не тратьте много ресурсов, — подхватила Марина.

— А жить можно? — спросила я.

— По остаточному принципу, — улыбнулся Игорь, будто это был комплимент.

Я посмотрела на них обоих: одинаковые позы, одинаковый тон, одинаковое выражение «мы знаем, как лучше». Кирилл стоял рядом растерянно, будто пытался понять, не попал ли он случайно на корпоративный тренинг по оптимизации эмоций.

Марина листала Excel: вкладки «Нива», «Зависть богов», «медиа-риски», «потенциал сторителлинга». Игорь уже планировал даты встреч, дедлайны и что-то бормотал про «ресурсность материала».

Я вздохнула. Если эти двое когда-нибудь поцелуются, они точно составят предварительный график и таблицу KPI.

Иногда мне правда казалось: ещё чуть-чуть и они оптимизируют даже любовь. О ужас.

— Так, покажите, что вы там насочиняли! — Вера вылетела из подсобки так стремительно, будто только что выгнала оттуда целую литературную мафию.

Она схватила мой ноутбук, не спрашивая разрешения, и начала читать вслух. Чтение Веры — это отдельный жанр: смесь театра одного актёра, политической речи и слегка возмущенного ангела-хранителя.

— Так, вот здесь убрать нытьё, — сказала она, постукивая по экрану. — Здесь добавить сарказм, иначе читатель заснет. Тут подчеркнуть женскую силу, но не переборщи, ты же не манифест пишешь. А вот это оставить. Хорошо звучит.

Она кивнула сама себе, как будто вручала литературную премию.

— Я вообще талантливая редактор, — добавила Вера с таким видом, будто ждет аплодисментов стоя.

Я кивнула. Потому что спорить с Верой — это занятие, от которого никто ещё не выигрывал. Да и правда: в ее хаотичных указаниях был свой порядок. Талантливый. И совершенно непредсказуемый. и мне это все равно не нравилось.

Дома я открыла заметки. За день я написала так много, но всё чужое: чужие свадьбы, эмоции, костюмы, попытки быть счастливыми. Хотела добавить что-то своё, финальную мысль, вывод, хотя бы шутку. Но внутри было удивительно пусто. Пауза, как между тостом и звуком разбившейся тарелки.

Я закрыла телефон, оставив страницу пустой. И впервые за долгое время просто легла и уснула. Без вопросов, без попыток всё разложить по полкам. Без Кирилла в голове.

Ну… почти.

Хотя одна мысль все такие совершенно не давала мне спать. Я что писатель? Блин, это же круто!

Вечеринка проходила в лофте, который обычно арендуют под женский стендап или корпоративы уровня «нас наградили кружками». Место с кирпичными стенами, лампочками на чёрном проводе и вечным ощущением, что вот-вот выйдет ведущий и скажет: «Ну что, девочки, обнуляемся?» Но сегодня был другой жанр, праздник развода.

На стене висел огромный баннер, который будто написала судьба после двух бокалов просекко: «Денис + Инга = 22 года опыта»

И ниже, аккуратным фирменным шрифтом какого-нибудь коучинга: «Теперь — два филиала счастья».

Гости фотографировались на этом фоне, как на выпускном. Некоторые делали жест сердечка, некоторые большой палец вверх, особенно те, кто давно ждал, когда эта пара наконец официально признает, что соленый огурец и шоколад не обязаны жить в одной банке.