Чтение онлайн

— Подожди, — я шагнула ближе. — А если я найду кого-то?

— Кого? Кирилла? — усмехнулась она, но без злости. — Найди хотя бы кого-то, кто делает тебе чай.

Она обняла меня одной рукой, быстро, как ставят подпись внизу договора.

— Всё будет хорошо, — сказала. — Просто теперь по отдельности.

Когда дверь за ней захлопнулась, квартира сразу стала в два раза больше и в десять раз тише. Я включила чайник, и тишина наполнилась шипением воды, как будто тоже злилась. На подоконнике остался её кактус в розовом горшке, колючий, живучий и, конечно, цветущий именно сейчас.

Я села рядом и сказала в пустоту:

— Ну вот, Вика. Теперь у тебя тоже началась новая жизнь. Без Влада, без солнца, но с полным депозитом одиночества.

Чайник вскипел. Никто не сказал: «Выключи». Жизнь дермо? Дерьмо.

Банкетный зал «Свобода» сегодня принимал свадьбу категории «сорок и старше».

Возраст, когда белое платье уже не мечта, а форма упрямства. Когда вместо «всё впереди» звучит «ну хоть теперь-то получится».

Невеста сияла, как реклама отбеливателя, в платье с блёстками, которое явно видело больше надежды, чем ткани. Жених держался бодро, но глаза уже смотрели не на невесту, а в сторону торта в нём было больше смысла и сахара. Вера бы сказала: «Любовь это храбрость второй попытки». Но это была уже третья.

Я узнала об этом из тостов.

Один из друзей жениха, слегка перебравший коньяк, сказал:

— Третий раз — это уже не ошибка, это хобби!

Зал взорвался смехом, невеста кокетливо закатила глаза, а ведущий бодро подхватил:

— Главное, что у каждого теперь своё счастье, по абонементу!

Креативно, наверное провели пол вечера с ИИ, генерили шутейки.

Я посмотрела на Кирилла он, как всегда, сохранял серьезное лицо официанта, но уголки губ дрогнули. Свадьбы бывают романтичными, бывают громкими, но эта с горьким привкусом опыта.

Перед банкетом невеста энергичная женщина с голосом, способным перекричать диджея, и укладкой, которой не страшен ни дождь, ни возраст, — позвала весь персонал к себе.

— Дорогие мои, без вас бы ничего не вышло! — произнесла она с тем восторгом, с каким обычно открывают фирменный магазин. — У меня маленький презент.

Из коробки она достала десяток кружевных трусиков — белых, розовых, с бантиками, с этикетками «Lingerie Boutique Valentina».

— Я владелица сети магазинов нижнего белья, — объявила она с гордостью. — Хочу, чтобы вам тоже повезло в любви! и приходите ко мне за трусиками и не только.

И начала раздавать.

— Размер S! — торжественно. — Счастье, как и кружево, должно быть в пору! а если не в пору, раздайте подружкам.

Я застыла с подносом. Кирилл стоял рядом и, конечно, получил свою порцию счастья.

Он поднял кружевной треугольник двумя пальцами, как редкий экспонат.

— Твои, — сказал он с ухмылкой. — По размеру угадала.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Мне всё равно некуда их надевать.

— А твоя девушка? — вырвалось у меня прежде, чем мозг включил фильтр.

Он пожал плечами.

Я сделала вид, что просто беру бельё, профессионально, без эмоций. Но внутри хотелось подпрыгнуть и аплодировать. Ура. Кирилл свободен. Мир снова обрел контрастность, даже шампанское зазвучало веселее, чем обычно.

На танцполе гости кружились под Билана, зал светился гирляндами и потными надеждами, а я впервые за долгое время улыбнулась не по работе. Смешнона свадьбе людей, которые уже трижды пытались быть счастливыми, я впервые почувствовала, что шанс всё ещё есть.

Представьте себе свадьбу, где у жениха и невесты это уже шестнадцатый брак. Там даже ведущему не нужно придумывать тост он просто открывает Excel. Там букет бросают не подружкам, а нотариусу, чтобы сразу оформил новый договор. Там первый танец не символ единства, а лёгкая разминка перед следующей регистрацией.

На торте не надпись «Навсегда вместе», а «Снова попробуем». Гости сидят, устало подмигивая:

— Ну, может, теперь-то…

А сам тост звучит как коллективная молитва «Ctrl+S» сохранить, хоть что-то. И всё равно они улыбаются. Смотрят друг на друга, будто верят, что шестнадцатый — это не номер, а шанс. И, наверное, в этом и есть всё безумие любви: люди женятся не потому, что уверены, а потому что забыли, как не надеяться.

К концу вечера зал опустел. Кирилл собирал бокалы, я протирала столы.

— Ты всё ещё думаешь про трусы? — спросил он.

— Они символ.

— Чего?

— Что жизнь иногда подкидывает странные подарки.

Когда мы выходили, он задержал дверь:

— Доедешь?

— Да.

— Напиши.

И всё. Ни намека, ни приглашения. Только привычное «напиши».

Такси пахло мятной жвачкой. За окном ночной Петербург, как аквариум с плавающими огнями и людьми-рыбками, плывущими по делам даже в три ночи.

Я открыла заметки и нарисовала таблицу «за и против».

За: он свободен, мы ладим, вдвоём веселее.

Против: он увидит, как я ем гречку ложкой из кастрюли и выхожу из туалета, глядя в зеркало с выражением «вот опять».

Телефон подпрыгнул на ухабе, и я уставилась в окно. И думала:

— Вселенная, — , — если ты там есть, дай знак. Но, пожалуйста, без голубей, цитат из сторис и чисел ангелов. Что-нибудь нормальное. Человеческое. Обычное, но понятное

Таксист посмотрел на меня через зеркало.

— Что-то случилось?

— Решаю, кого поселить у себя, — ответила я. — Хочу, чтобы это был правильный человек, но, кажется, таких не сдают в аренду.

— Главное, чтобы человек был хороший, — сказал он после паузы, и, улыбнувшись, полез в бардачок.

Щёлкнула крышка, и он протянул мне карамель в золотистой обертке.

— Держи. Конфета от сомнений. Помогает не всегда, но вкусная.

Я взяла. Обёртка блестела в тусклом свете, как мини-оракул.

— Вот, — сказала я, — спасибо, Вселенная. Именно так я и представляла твой знак: липкий и калорийный. Спасибо.

Водитель засмеялся.

— Значит, всё решено?

— Да, — сказала я, разворачивая карамель. — Судьба намекнула не слабо так.

Надо поставить ему оценку 5. И не забыть бы.

Дома я села на край кровати. Комната дышала тишиной и пустотойбудто сама обиделась. На подоконникенераспакованные кружевные трусики S, нелепый сувенир чужого счастья, и та самая карамель из такси. Золотая обертка поблескивали в полумраке, как обещание, которое никто не собирается выполнять.