Чтение онлайн

Именно эту вполне реальную публику включил Джон Уильямс в свой альтернативный показатель безработицы в США (т. н. SGS Alternate Unemployment Rate), учтя при этом и официальную статистику по категории U-6. И знаете, что получил? По состоянию на начало 2010 года уровень реальной безработицы в США достиг 22%!!! Для сравнения: в наихудший период Великой Депрессии этот показатель составлял 25%. Сравнение тем более оправдано, что в 30-е годы статистика хоть и не отличалась совершенством, но все же до столь лукавых манипуляций не опускалась. Именно показатель безработицы, по версии SGS, максимально приближен к тому, как учитывалось трудоустройство граждан в довоенные годы.

Согласитесь, 22% реальной безработицы — время бить во все колокола, а не прятаться за самообманом «худшего показателя безработицы за послевоенные годы», который тиражируется средствами массовой информации. Без малейшего сомнения, Соединенные Штаты пребывают не в рецессии, не в кризисе и не в стагнации, а в самой настоящей Великой Депрессии, обладающей потенциалом превзойти горький опыт 30-х годов по всем показателям.

Почему так? Потому что в 30-е администрация Рузвельта предпринимала жутко болезненные, однако же действенные шаги для противостояния экономической катастрофе. В то время как сегодня администрация Барака Обамы лишь продолжает губительный курс своих республиканских предшественников по камуфлированию реальности и временно латает дыры, внешне оттягивая, а по существу — приближая летальный исход всего устройства страны.

Посмотрим теперь меры Белого Дома для обуздания безработицы. Нужно признать, что арсенал средств, доступных государству для вмешательства в экономическую жизнь для корректировки трудоустройства граждан, весьма скуден. Львиная доля рабочих мест в США создается в частном малом и среднем бизнесе, так что госструктуры и крупный бизнес ответственны только за скромный кусок пирога.

По оценке Энн Ли, аналитика Wall Street Journal, крупный бизнес поставляет около 17 млн рабочих мест, тогда как малый и средний — 90 млн. При этом, по данным за август 2009 года, крупный бизнес лишился 60 тысяч рабочих мест, а малый и средний — 238 тысяч.

Такая динамика возникает по вышеозначенной причине: меры прямого воздействия государства распространяются только на большой бизнес (в первую очередь — по программе TARP2). Тогда как малый и средний бизнес довольствуется мерами опосредованными вроде стимуляционного пакета № 1, утвержденного Конгрессом по предложению администрации Обамы в феврале 2009 года (об этом пакете поговорим чуть позже).

В результате получается ситуация, когда малый и средний бизнес отдается целиком и полностью на откуп бизнесу крупному (в первую очередь — банковскому капиталу), однако последний не спешит поделиться полученными от государства субсидиями. Так, деньги TARP, которые предположительно должны были использоваться для возобновления массового кредитования малого и среднего бизнеса, были направлены банками в резервы на случай качественного ухудшения ситуации с неплатежами и дефолтами по ипотекам и производным от них ценным бумагам.

По данным Мередит Уитни (all Street Journal), малый бизнес в массе своей кредитуется не напрямую в банках, а через систему кредитных карт и небольших займов у региональных кредитодателей. За последние два года кредит, поступающий через банковские карточки, сократился на 1 трлн 250 млрд долларов. За тот же период 10% всех кредитных карт были отозваны у клиентов, а требования для получения новых на порядок ужесточились. В результате малый и средний бизнес пребывает на перманентном голодном пайке и массово самоликвидируется, оставляя за бортом армии безработных.

Как мы уже сказали, в феврале 2009 года был запущен стимуляционный пакет № 1 на общую сумму в 787 млрд долларов, которые, по обещаниям Барака Обамы, должны были удержать безработицу на уровне 8,5%, а также привести к созданию 3,5 млн новых рабочих мест в течение двух ближайших лет.

Год спустя мы можем подвести промежуточный итог усилиям администрации по обузданию безработицы: 10,2% (напоминаю, что речь идет о фиктивном и не отражающем реальное положение дел показателе U-3) и 3,4 млн новых безработных. А как же стимуляционный пакет? По самым оптимистичным оценкам, меры, предпринятые в рамках распила 787 млрд долларов, способствовали созданию от 600 тысяч до 1,1 млн новых рабочих мест.

Цифры эти — конечно же, пустые угадайки, поскольку не представляется ни малейшей возможности оценить, а тем более подсчитать реальные результаты вливаний капитала, в 9 случаях из 10 направленных на опосредованные проекты. Дело, однако, не в научной чистоте подсчетов, а в откровенной абсурдности этих цифр, на которую почему-то никто не обращает внимания в мейнстримной прессе. А всего-то нужно — задействовать знания по арифметике из начальной школы: поделите 787 млрд долларов стимуляционного пакета на 1,2 млн (самая оптимистичная оценка) новых рабочих мест, и получите 655 тысяч 833 доллара, затраченных на создание каждой новой синекуры!

Я понимаю, что утрирую, и большая часть программ, включенных в стимуляционный пакет, не направлена напрямую на создание новых рабочих мест в ближнесрочной перспективе: субсидирование медицинского страхования безработных, пособия по безработице, общественные работы, ремонт автомагистралей и восстановление муниципальной инфраструктуры и прочее, и прочее.

В 30-Е ГОДЫ АДМИНИСТРАЦИЯ РУЗВЕЛЬТА ПРЕДПРИНИМАЛА БОЛЕЗНЕННЫЕ, НО ДЕЙСТВЕННЫЕ ШАГИ. ТЕМ ВРЕМЕНЕМ КОМАНДА БАРАКА ОБАМЫ ЛИШЬ ЛАТАЕТ ДЫРЫ

Все эти детали, однако, не меняют сути мер государственного воздействия, которая остается неизменной: сокращение безработицы по мере сил и возможностей. Согласитесь, 655 тысяч долларов пусть и непрямых трат на создание одной синекуры бетономешальщика или медсестры, мягко говоря, не впечатляют. Россиянам же, умудренным богатым опытом государственного цинизма, эта цифра вообще навевает мысли о грамотном распиле общенародных бабок.

Можно предположить, что провал первого стимуляционного пакета, запущенного администрацией Обамы, вызван именно неверным распределением акцентов. Нет, чтобы финансировать программы, призванные напрямую поддержать малый и средний бизнес — этот костяк экономического благополучия широких народных масс (в отличие от бизнеса крупного, обеспечивающего безбедное существование 1–2% населения, к тому же еще и не американского). Основные усилия направлены на государственный сектор, общественные работы и открытие рабочих мест в кормушках, традиционно не создающих никакого общественно полезного продукта.

На осознание того, что стимуляционный пакет не действует, у Обамы ушло ровно полгода. С середины осени 2009-го демократы дружно заговорили о необходимости срочно запустить в жизнь пакет № 2. Думаете, деньги пойдут на поддержание малого и среднего бизнеса? Sancta simplicitas! Акцент по-прежнему сохранится на общественно-государственном секторе и на создании новых рабочих мест в области энергетики. По всем признакам, размер пакета Stimulus v.2.0 обещает переплюнуть 787 млрд из Stimulus v.1.0. Тем более, неугомонная Нэнси Пелоси (спикер Палаты представителей) уже нашла источник дополнительного финансирования — деньги TARP, которые в конце 2009-го банки вернули государству!

3 декабря 2009 года под эгидой Белого Дома прошел Форум по трудоустройству и экономическому росту (Jobs and Economic Growth Forum), и он, по словам самого Обамы, открыл много нового по части борьбы с безработицей. Например, важность «экологически чистой энергетики» (green energy), без которой, как оказалось, жизнь не жизнь. Не случайно это направление уже застолбило себе почетное место во втором стимуляционном пакете, торги вокруг которого полным ходом идут в Конгрессе и Сенате.

По мнению неангажированных аналитиков, Stimilus v.2.0 вобьет последний гвоздь в гроб американской экономики, раздув годовой дефицит бюджета за пределы терпения, а оно не безгранично даже у китайцев с японцами. Тем более что речь во втором пакете опять идет о чем угодно, только не о том, что нужно.