Чтение онлайн

Она сняла полотенце, повесила его на спинку стула и непроизвольно прикрыла вырез корсажа. Стоило так переживать: он у неё не открытый, длинный, до талии. Между ним и юбкой из моей сползшей рубашки – тонкая полоска кожи.

Живот и грудь то поднимаются, то опускаются от частого дыхания. 

Окинул беглым взглядом плечи и руки, потянулся за баночкой с мазью и нанес тонкий слой землянисто-зелёной субстанции на ткань.

На прикосновение к саднящему локтю Одана ответила едва слышным ойканьем. Мазь жжется, придется немного потерпеть.

Мелкие синяки просто смазал, не накладывая повязки.

Теперь нужно было осмотреть спину и живот, но я боялся к ним прикасаться, предчувствуя реакцию девушки.

Нет, умом я понимаю, что, когда тебя, жертву насилия, лапает мало знакомый мужик, пусть даже с благими целями, автоматически накатывает чувство страха, омерзения и протеста, но на практике никак не могу понять, что в этом такого дурного, ужасного и отвратительного. Спиртным от меня не пахнет, ничего такого себе не позволяю, самоотверженно залечиваю её ссадины – можно и потерпеть.

Корсаж зашнуровался спереди, вернее, зашнуровывалась только его верхняя часть, фиксируя грудь, а нижняя для удобства застегивалась на крючки. Мне подобные современные конструкции нравились намного больше старомодных, с двумя лентами шнуровки – пока с ними разберёшься, уже забудешь, зачем расшнуровывал. Ещё лучше, разумеется, облегчённые модели, исключительно на крючках; за удобство расстёгивания и застёгивания их любили придворные дамы.

Когда я расстегнул нижний крючок, Одана вздохнула. Успокоил её, сказав, что на грудь смотреть не буду.

Оставив пока шнуровку не тронутой, осторожно надавил на живот, проверяя, нет ли повреждений внутренних органов. Таковых, к счастью, не обнаружилось, как и синяков. Это хорошо; когда бьют ногами в живот, могут быть самые печальные последствия.

Не удержался и погладил. Вздрогнула, но после второго кругового движения расслабилась: то ли сама, то ли под действием успокаивающей магии. Даже дышать стала иначе.

Позволил себе небольшую шалость, приспустив ей юбку из рубашки. Даже не заметила – настолько нравилось. Неужели невольно угадал с любимой лаской? Похоже.

Гладить было приятно, но пора и честь знать.

Спина и бока Оданы пребывали в куда более плачевном состоянии, чем живот. То здесь, то там попадались фиолетовые пятна, в одном месте я обнаружил лёгкий ушиб.

Расшнуровав корсаж, обработал свидетельства дурного обращения с женщинами солдат местного гарнизона. Одана стыдливо прикрывала грудь руками, но не вздрагивала, не краснела и не возражала.

Надевать корсаж обратно не стал, просто дал бинт, чтобы она перевязала им грудь: всё равно ниже шла полоса из ткани, пропитанной мазью, всё благопристойно.

Решив не травмировать хрупкую девичью психику, попросил её не лечь, а сесть. Опустился перед ней на корточки и осмотрел ноги. Опять синяки, парочка кровоподтеков.

Нижняя часть бедер в порядке, верхняя при беглом осмотре тоже.

– Скажи, зачем ты так над собой измываешься? – снова порылся в сумке, извлёк ещё одну баночку, на этот раз меньшего размера, пахнущую хвоёй, пододвинул к кровати стул, сел, вытянул её ногу и положил себе на колени. – Ботинки явно тебе жмут.

– Нет, просто я много ходила пешком, - смущённо ответила Одана.

– И от этого у тебя все ступни в мозолях? Ты же женщина, должна следить за ногами.

Вот бесовка, ей определенно доставляет удовольствие то, что я делаю! Сидит, слегка наклонилась вперёд, мышцы расслаблены, даже глаза прикрыла. А как же девичья стыдливость, незнакомый мужчина и его тёмные инстинкты? Или я просто случайно нашёл те точки, о которых говорила Ланит? Надо же, второй раз за сегодня! На всякий случай запомню.

– Я раньше и следила, просто теперь не до этого.

– Ладно, хватит оправдываться, давай другую ногу. Сама положишь, - с ехидной улыбочкой добавил я. Знаю, не стоило, но ничего не смог с собой поделать.

Думал, скажет, что-то вроде: « Я приличная девушка!» и покраснеет, но нет, вручила в моё полное распоряжение вторую конечность.

Могла бы и выше положить, самой ведь неудобно, но ёрзать не желает. Пришлось самому взять за щиколотку и устроить так, чтобы пальцы не соскальзывали.

Когда с осмотром тела было покончено, убрал баночки обратно в сумку, укутал вновь ставшую блондинкой девушку в одеяло, усадил у огня и ушёл. Нет, не из гостиницы, а всего лишь в номер Артена. Тот только проснулся и выглядел слегка помятым. Значит, когда развлекался с девочками, успел пропустить ещё кружечку-другую.

– О. Лэрзен! А ты что так рано?

– Кому рано, а кто уже завтракал. Послушай, Артен, дело к тебе есть, - я раздвинул занавески, пуская в комнату тусклый свет ноябрьского утра и прогоняя остатки сна с лица друга. – У тебя ведь жена, случалось, наверное, покупать ей что-нибудь из одежды?

– Бывало, - зевнул Артен, встал и начал собирать разбросанную по полу одежду. Правильно понял, что вздремнуть ещё полчасика не удастся, я не отстану.

– Вот и славно! Я тебе сейчас покажу девушку, а ты купишь ей все, что положено. Не броское, но приличное. И выбери вещички точно такого же размера и для мальчишки, но тут по минимуму: рубашку, штаны, сапоги и куртку. Да, ещё мне понадобиться плащ, тёплый плащ с капюшоном, который подошел бы и мужчине, и женщине.

– Послушай, Лэрзен, я тебе не слуга! – «встал в позу» приятель. Выглядело это забавно: растрёпанный мужчина в подштанниках стоит с носками в руках и хмурит брови. Не выдержав, я рассмеялся. – Нет, я серьёзно, Лэрзен, сам покупай вещи своей любовнице.

– Она мне не любовница, она моя хорошая знакомая.

– А поухаживать за твоей хорошей знакомой можно будет? – оживился Артен. Горбатого могила исправит! А ещё говорят, что после женитьбы мужчины остепеняются. Врут! – Мы бы вместе с ней и прогулялись, я бы ей отрез шёлка подарил…

– Прогуляться не получится: она нелюдимая, а всё остальное – с её согласия. Я тебя представлю, а дальше уж от неё зависит. Только заранее предупреждаю: мы с ней долго в Эдине не задержимся. И, настоятельно тебя прошу, Артен, не распространяйся о том, что её видел. Для твоего же блага.

Друг приуныл, безо всякого энтузиазма оделся, умылся и поплелся ко мне смотреть на Одану.

Как-то непривычно было стучаться в собственный номер, но я решил не пренебрегать правилами приличия, чтобы не застать девушку врасплох. Ответа не последовало, но о своём приходе мы предупредили.