Чтение онлайн

Любовь и смерть. Любовь - понятие для Моцарта неведомое, чуждое ему точно так же, как чужда человеку биологическая природа этого монстра. Чувствует ли он привязанность к чему-то? Кому-то. Большинство ученых-биологов и биоинженеров смеются над самой мыслью об этом, но некоторые вроде Дарси Взнс продолжают на это надеяться. И разве к одному человеку Моцарт не привязался - как бы сама эта тварь с планеты Хоумуолд ни определяла для себя смысл подобного эмоционального настроения - больше, чем к остальным?

Симфонии недоставало, соображал Деймон, поглядывая сквозь щели век на Дарси Вэнс, сновавшую по улью, истинной утраты, боли расставания с каким-то бесценным сокровищем, которое не вернуть. До последнего момента его композиция была мелодией слепой ярости и инстинктивной беспощадности. Чтобы заставить глубоко презираемую им публику слушать искренно, он должен сделать нечто такое, что позволило бы голосу Моцарта звучать душевной мукой, таким страданием, которого от этого чудовища никто и никогда не ожидал.

–  Деймон совсем закрыл глаза и вдруг увидел себя таким, как должен был представляться Вэнс: фанатичный взгляд темных глаз преследует ее по всей лаборатории, пристально следит за тем, как она наблюдает за чужим, а тот за ней. Классический треугольник существ, голодных и одержимых.

Мелодия Вагнера, снова подумал Деймон. Любовь в смерти.

Глава 19.

–  Доброе утро.

Фил Райс поднял удивленный взгляд на Тоби Роник, остановившуюся в дверях его кабинета. Он машинально пригладил волосы и тут же отругал себя за это. Почему в ее присутствия он чувствует себя школьником-старшеклассником?

–  Вхводите,- поспешно пригласил Райе,- садитесь, пожалуйста.

Она вскинула бровь, но приняла приглашение и элегантно опустилась на мягкий стул, стоявший сбоку у его стола. Мягко захлопнувшаяся дверь отрезала кабинет от голосов и шума шагов по коридору. Белая лабораторная одежда с эмблемой "Медтех", скрадывала изящество фигуры Тоби, но, когда она садилась, скрестив под стулом ноги. Райе заметил серебристый блеск ее чулок. Он заставил свой взгляд не отрываться от красной папки-скоросшивателя в ее руках.

–  Я кое-что нашла в системе данных,- объявила Тоби,- совпадение, которое должно вас заинтересовать. Оно имеет отношение к краже яйца.

На этот раз пришел черед Раиса вскинуть бровь:

–  О, неужели?

Тоби положила папку на угол стола и раскрыла ее; она по-прежнему не отличалась толщиной, однако Райс видел, что количество листов в ней заметно увеличилось.

–  Вы помните кражу, случившуюся не так давно в зоопарке Бронкса?
– спросила она.

–  Да, - живо ответил Райе, - бесследно исчезло крупное животное из семейства кошачьих, по-моему пантера, не так ли? Ее все еще ищут.

–  Ну, где бы она ни была,- сказала Тоби,- могу держать пари, что искать надо неподалеку от нашего яйца.

Райе подался вперед, его глаза заблестели:

–  Что вы нашли?

–  Тоби постучала длинным, ухоженным ногтем указательного пальца по распечатке данных, подшитой в папку последней.

–  Совпадение материала ткани,- ответила она удовлетворенно улыбаясь.
– Отделу вещественных доказатеяьств Управления полиции Нью-Йорка, вероятно, это только что стало известно. Похоже, нашелся клочок ткани, оставленный ворами на заборе вольера пантеры. Они, конечно, не знают, как это можно использовать, но информацию в сеть ввели. Судя по выработке и составу нитей, речь идет о японской ткани какого-то очень уж специального назначения, которая в нашу страну через торговлю не поступает.
– Внезапно она одарила его довольной девичьей улыбкой,- Я подцепила это на сплошной перепроверке. Меня не легко заставить отступить.

–  Значит, наши ниндзя нанесли новый удар,- тихим голосом заговорил Райе, барабаня пальцами по кромке стола,- Но для чего им могла, понадобиться эта черная кошка джунглей?

–  Не исключено, что они собирают своеобразную коллекцию, - заметила Тоби.

–  Может быть. В любом случае это действительно нелегкая работа, - сказал Райс.
– Вы нашли и еще что-нибудь?

Тоби отрицательно покачала головой:

–  Боюсь, что нет, шеф…

–  Фил

Она строго посмотрела на него, затем позволила губам раскрыться в слабой улыбке:

–  Хорошо, Фил.Я. больше ничего не нашла, но продолжаю гонять перепроверку сообщений ежесуточно.

Тоби закрыла папку и встала с тем же неуловимым серебристым сиянием вокруг ног.
– В конце концов, держать неведома е какой целые непроклюнутое яйцо в городе - дело весьма опасное для здоровья.

Райс сделал вид, что не заметил легкий сарказм тона ее голоса. Почему, недоумевал он, Тоби всегда считает необходимым обидеть его?

–  Вы будете и впредь извещать меня о результатах?

Он сунул руки в карманы, боясь, как бы они не начали дрожать, когда он сделает то, на что решился.

Он все еще не остыл от ее остроты по поводу его манер в духе игр из кинофильма начала века. Если ей не нравится намек, что ж, прекрасно -он готов и к лобовой атаке. Но ее надо предпринять сейчас или никогда; есть ли лучшее место для решительного штурма, чем собственный кабинет за закрытой дверью, где никто не увидит, как он получит нокаут?

–  Конечно.
– Она повернулась к двери.

–  Не согласитесь ли вы как-нибудь со мной пообедать?
– выпалил он.

Если Тоби и испугалась, то ее замешательство продолжалось одно мгновение.

–  Думаю, это было бы мило,- ответила она, но мгновенно подняла руку и взглянула на часы, а затем снова на него. Не в первый раз Райса охватило восхищение тем, что любое ее движение грациозно, как у балерины.
– Однако сейчас меня ждет работа. Позвоните, и мы выберем день.

После ее ухода Райе рухнул в кресло и пытался сообразить, посчастливилось ли ему откопать самый большой клад в этой части Центрального парка, или он только что начисто лишился мозгов.

____________________

–  Нынче ночью.

Райе произнес эти слова так тихо, что Эдди Мак-Гаррити не расслышал.

–  Что ты сказал, шеф?

Они были в Дальнем конце третьего подземного этажа в помещении, которое Райс объявил своей со Стариной Блю секретной лабораторией, еще когда начинал работать в «Медтех», а в шутку называл «арестантской». Оглядев Старину Блю с головы до пят, Райс широко улыбнулся. Чужой был надежно опутан сбруей которая соединялась шестью металлическими распорными стержнями со скобами на полу. В этом импровизированном стойле Старина Блю едва мог шелохнуться.