Чтение онлайн

– А что твои «укусы»? Почему не пустишь в дело?! – кричал Дерибас. По экрану гуляла рябь помех, мерзкое шипение неслось из динамиков.

У Первого Жреца не осталось ракетных комплексов со звучным названием «плевок». И он не мог отдать свой последний резерв – огневую манипулу. Ее центурии охраняли три главных святилища Мамбуту.

– Ударь из всех стволов! Сожги! Сотри в пыль! – кричал Дерибас, понимая, что разыгрывает сцену неизвестно для кого. Кхибене и без того делает все возможное, а Яксеру на подобные спектакли начхать.

– «Укусов» больше нет, Святейший, – еле слышно из-за помех ответил маршал.

– К-как?! – Дерибас подавился воздухом. – А живой щит?

– Имперцы сбрасывали с глайдеров пустые дырявые бочки. Вой был такой, что все решили: духи прогневались. Народ разбежался, сметя кордоны. И тогда глайдеры сожгли «укусы» из лазерных пушек. Пойми, Святейший! Восемь воздушных атак подряд!..

– Я понял, – выдавил Первый Жрец, сделал паузу и изрек звенящим голосом: – Если враг захватит Святилище Кованых Ноздрей, Мамбуту покарает тебя за измену. – И отключил связь.

– Ему повезло, – подал голос начальник разведки. – Маршал доживет до победы.

– Что?! – Дерибас вскочил на ноги, с шумом отодвинув стул и смяв край карты. – Что ты сказал?

– Я ведь сразу хотел… о Пяте, – обезоруживающе улыбнулся Яксер. – А ты не захотел спешить…

– Не тяни резину! – рявкнул Первый Жрец. – Не терпится к Мамбуту?!

Свидеться с Истинным Богом Доверенный Секретарь и Хранитель Ключа не торопился.

– Мои люди видели Палец Мамбуту. Он вытянулся до двух километров и уже отправил за Медвежий хребет тысячи деревьев и группу собирателей. В небеса улетели две горы и много речной воды. Одна из гор зацепила военный спутник Карантина, он потерял управление и сгорел в атмосфере. Еще крестьяне видели Волосы Мамбуту – целую прядь. Крестьяне уверяют, что открывалось Око Мамбуту, но я не уверен. Могло почудиться со страха.

По ходу доклада Турау Яксер приободрился. Нахлынувший было страх растаял. В иные времена гонцу за такие вести орден вещали на грудь. Первый Жрец искоса глянул на него, будто сытый кот – на цыпленка.

– Спутник – это хорошо, но мало. Чем еще может нам помочь Мамбуту?

– Тебе виднее, Святейший, – склонил голову начальник разведки. – Я могу судить только о простых смертных. Регент уже распорядился отвести тяжелую технику на сто километров от Пяты. Солдаты отказываются воевать рядом с Пятой. Два батальона на грани бунта. Думаю, Регент побоится бросать их в бой и прикажет отойти. Правда, андроиды продолжают наступать через лес. Часть подорвалась на минных полях, но скоро железяки выйдут на простор…

– Мамбуту умеет управлять искусственными людьми, – помрачнев, произнес Дерибас. – Если захочет, мигом справится с ними. Ну что ж: будем молиться.

Турау подавил улыбку. Сам он не верил ни в бога, ни в черта, и не мог допустить, что Первый Жрец действительно верит в ту белиберду, которую произносит на ежедневных проповедях. Но таковы уж правила игры. Стоит как следует войти в роль, и сам начинаешь путать, где правда, а где ложь.

А потому Доверенный Секретарь и Хранитель Ключа произнес серьезно:

– Я буду молиться вместе с тобой, Святейший.

– Лучше занимайся своим делом, – буркнул Первый Жрец. – Можешь идти.

– Слушаюсь. – Начальник разведки отдал честь и быстро вышел из зала.

Дерибас поглядел на карту. Теперь положение не казалось ему столь безнадежным. Он уже верил, что враг вскоре будет остановлен. Похоже, Мамбуту наконец-то вспомнил о своих верных слугах.

«А если ОН только испытывал нас? – Это была крамольная мысль. – Тогда ОН уже убедился, что без НЕГО мы беспомощны. Слабые слуги – никудышные слуги…» – Первому жрецу было горько.

«Итак, все возвращается на круги своя. Мы опять загнаны в чащу и горы. С чего начался наш великий поход, к тому мы и вернулись месяц спустя. Тысячи верных бойцов погибли, лучшее оружие уничтожено. Вера неизбежно ослабнет. Вождю не прощают поражений, даже временных. Если я что-нибудь не придумаю, „трон“ закачается. Пора решаться. Когда же, если не теперь? Пан или пропал…»

Зал вдруг изрядно тряхнуло. С потолка из стыков бетонных плит посыпалась известковая пыль.

– Что случилось? – Дерибас спросил по селектору Дежурного жреца. Из них получаются или самые ближайшие соратники, или удобрение для полей.

– Это орбиталка, Ваше Святейшество! – дрожащим голосом отвечал Двадцать третий. – Умные тысячекилограммовки кладет – одну за одной. А нам ответить нечем…

– Понял, – сказал Первый Жрец, нажал кнопку и неожиданно засмеялся.

«Пусть потешатся напоследок, – думал он, шаря в ящиках огромного стола. Искал свой любимый пистолет – антикварный дамский браунинг размером с пачку сигарет. – Это агония наступления. Я уцелею и на этот раз!..»

Дерибас нашел пистолетик и сунул в карман комбинезона. Сейчас все одеты по-военному – так удобней. Первый Жрец собирался поговорить со своим давним недругом и опасным конкурентом, и от этого разговора зависело очень многое.

Верховный шаман красно-черного духа Мамбуту по имени Абай Кербаба был схвачен личной охраной Дерибаса сразу после Великой Пляски в священном городище Арваку и тайно вывезен сюда. Затем все исполнители этой операции отправились на свидание с Истинным Богом. Дело того стоило: теперь ни одна живая душа не знает, кто томится в личной темнице Дерибаса. Первый Жрец сам относил пленнику пищу и воду. Вернее, дымящиеся куски нежной телятины и бутылки с «Белой лошадью», ибо толстяк Кербаба больше жизни любил бифштексы с кровью и хорошее виски. У Дерибаса было два ценных пленника – они сидели в соседних камерах. Гробокопатель, добывший Первому Жрецу дары Мамбуту, сейчас спит – Дерибас регулярно давал ему сонное зелье.

Связка стальных ключей была тяжелой. Ключи с грохотом поворачивались в мощных старинных замках. Первый Жрец вошел в комнату и запер за собой дверь. Еще на пороге он почуял тяжелый дух, исходящий от верховного шамана. Дерибас захватил с собой поднос с традициондым обедом: полная тарелка биф" штексов и раскупоренные пол-литра виски. Шамав дремал, развалившись в мягком кожаном кресле.

Это был толстый старик в длинной, некогда белой, а ныне докрытой разноцветными пятнами юбке, с голым лоснящимся торсом и почти женской грудью. На голове его криво сидел посеревший от времени венец из страусиных перьев, которому явно шла не первая сотня лет. На голых ногах с раздутыми ревматическими суставами были чудовищных размеров адидасовские кроссовки без шнурков. Однако во время традиционного обряда в честь Мамбуту шаман выступал босиком.