Чтение онлайн

"Ученый человек, он всегда умный. Противно на серость вашу глядеть, все корова, да корова. Сами, как коровы, навозом пропахли. Ацедофильное молоко им подавай, сырки творожные. Ишь, губы раскатали. Что вы в коровах понимаете, или в биофизике. Эх, серость".

А зима все набирала обороты. И уже рождество близилось, зима становилась старше и исчезла ее девическая белизна. И лапы, срубленных в Новому году елок, лежали на сером снегу.

Яон был теперь сторожем, он сидел стылыми ночами в огромном тулупе у кривобокого ларька "Пиво воды". Над ним ночами шептали звезды, очень холодные и равнодушные, а луна иногда была желтоватой, домашней, а иногда презрительно голубой.

Подошел к нему как-то сын бабки, сел рядом, смотрел отрешенно. Потом сказал тихо:

"Но знаю я, что есть на свете Планета малая одна, Где из столетия в столетье Живут иные племена…"

Вспыхнули удивительные глаза Яону, по вечно неподвижному лицу будто рябь пробежала. И он тоже сказал тихо:

"…И там есть муки и печали, И там есть пища для страстей, Но люди там не утеряли Души естественной своей…"

Тут дернулся его отрешенный сосед и с изумлением смотрел и смотрел в мертвые черты Яона. А потом, будто переломив в себе что-то, закончил:

"… Там золотые волны света Плывут сквозь сумрак бытия, И эта малая планета Земля злосчастная моя".

Еще некоторое время было тихо и неподвижно. Потом они встали как-то разом и пошли. Яон — вокруг ларька, Сын — в сторону, может домой.

Луны в эту ночь вовсе не было и поэтому звезды казались еще более холодными и чужими.

Была еще одна ночь, они снова сидели вместе, в равнодушие ночи падали тихие фразы.

— Жалеете?

— Нет, смущен.

— А Люда была беременная…

— Думаете, смерти искала?

— Знаю.

— Может, поедите?

— С вами?

— Почему же?

— Если б я знал.

— Но нельзя же, нельзя. В отшельничестве…

— А в чем исход?

— Если бы я знал.

И как-то неожиданно наткнулся на них лекарь, подсел и спросил у Сына, не обращая внимания на Яона:

— Скучаете? Бессонница?

Ответил Яон:

— Припадки человеколюбия, хронический недуг интеллигенции.

Старший Лекарь воззрился на Яона почти испуганно, будто шкаф заговорил.

Но он всему умел находить объяснения, потому-то и был Лекарем.

— Смотрите, коллега, какая удивительная способность к звукоподражанию. Это часто бывает у шизофреников.

— Да, — немедленно отозвался Яон, — способность к звукоподражанию неподражаемая. Сразу видно — кого попало Лекарем не поставят.

Сын не удержался, фыркнул.

Но Лекаря нелегко было сбить. Он всему находил объяснение, поэтому он был счастливым человеком. Он пропустил мимо ушей слова Яона и сказал Сыну:

— Был случай, когда один больной заговорил на древнееврейском и вполне, знаете, осмысленно. Загадку мозга нам еще решать и решать.

В этом время Яон захохотал. Он смеялся по-детски заливчато, и так как его неподвижного лица в темноте видно не было — страшным его смех не казался.

— Завтра вечерком закажите в кафе столик, часам к восьми, — звонко сказал он, — я поеду с вами Сын бабки.

И уходя, Яон слышал монолог сына:

— Вы молодец, я счастлив, вы не представляете себе, как я рад вашему решению, если бы вы отказались, я не смог бы жить дальше спокойно, ведь это несправедливо по отношению к личности…

Лекарь смотрел, смотрел. Я думал, что сумасшедшие, возможно, заразно.

…В кафе было мало народу. Сын сидел в углу, ждал. На него косились. Вошел Яон. Сперва не узнали — высокий, стройный мужчина в элегантном светлом костюме подошел к столику Сына, отодвинул стул, поддернул брючины, сел, закурил сигарету. Но тупое, мертвое лицо скрыть было нельзя.

"Яон, — загалдели, — конечно же, Яон!"

А Яон официантке:

— Организуйте, голубушка, заливной рыбки, шампанского полусухого, а горячее на ваш вкус.

Властно так сказал, свободно.

По залу — шелест. И все смотрят, как ест Яон, непринужденно беседуя с сыном, как подносит ко рту бокал с шампанским, на запонки его блестящие. Охали.

Витька-Косой подошел к столику, спросил растерянно:

— Вы — Яон?

— Садись, Витька, — мягко сказал Яон, — выпей с нами. Или тебе водки заказать?

— Ага, — совсем потерялся Витька.

— Девушка, — окликнул Яон, — водочки триста и салатик. Есть будешь?

— Не-а.

— Больше ничего. Водка и салат. Знакомься Витек, твой тезка по прозвищу Сын. Заместитель директора института органики по науке.

Витька сунул большую ладонь. Ее вежливо пожали. И уже стоял графинчик с водочкой, салат уже топорщился из тарелочки. Яон набухал водку прямо в фужер:

— Пей, Витя.

Лекарь зашел. Сразу к столику устремился, Сына увидел, на полпути узнал Яона, чуть не упал, но быстро взял себя в руки.

Яон приподнялся ему навстречу и убрал стул, на который Лекарь вознамерился сесть.

— Столик занят, — сказал он жестко.

Лекарь неожиданно разгневался.

— А я вот Стражника вызову. Только психов в общественных местах не хватало. Я сейчас санитаров вызову, пора в буйное отделение кое-кого.

Привели Стражника. Тот вошел весело, думал за шиворот дурачка вытащить.

Увидел элегантного Яона, спросил оробело:

— Документы ваши попрошу.

Яон достал документы, подал, закурил сигаретку, прихлебнул из бокала.

Стражник смотрел в паспорт тупо.

"Берет, как бритву, берет, как ежа, как бритву обоюдоострую…", негромко прокомментировал Яон.

Сын фыркнул. Он оказался очень смешливым, этот единственный в своем роде ученый, представляющий науку совершенно новую.

— Прописка есть, работает, что же я могу? — забормотал Стражник.

— Не положено психам в общественных местах появляться, — визгливо вмешался Лекарь.

— У вам есть документ, подтверждающий мою психическую неполноценность? — Яон был суров.