Чужой жизнью
Шрифт:
Яна опустила голову, Альберт боялся пошевелиться, а она через время продолжила.
— Я забеременела почти сразу после свадьбы. Была на третьем месяце, когда после очередных побоев от моего законного мужа у меня случился выкидыш. Меня отвезли в больницу, и там в полуобморочном состоянии я услышала, как он договаривается о том, чтобы стерилизовать меня. Я просила, умоляла, но все напрасно. Ему не нужны были лишние проблемы от меня… Ни ему, ни Богу… С тех пор я не верю в Бога, не верю в чудеса и не верю в любовь.
В один прыжок Альберт перескочил через алтарь и с силой рванул Яну к себе.
— Я не оставлю тебя, слышишь, — горячо прошептал он ей на ухо, — мне все равно, я никогда не оставлю тебя.
— Слишком поздно, — также шепотом ответила она ему. — Мои крылья сломаны, и я давно уже лечу в пропасть… прости, я люблю тебя, но не хочу тянуть за собой, — затем, вскинув голову, крикнула, — Я готова!
Альберт видел, как от скалы отделилась тень и начала приближаться. Время словно замерло, и он с ужасом осознал, что не может пошевелиться. Тень меж тем приняла очертания Весты и заговорила:
— Когда ангел положит на алтарь в жертву свое сердце и добровольно вернется к зверю, убившему его, древняя сила пробудится от сна, наполнив собою жизнь.
— Вот и все, — улыбнулась сквозь слезы Яна. — Прощай… и живи.
Медленно, словно во сне, она стала растворяться, превращаясь в легкую дымку, которую тут же поглотил камень древнего алтаря.
Где-то очень высоко.
— Лови! — закричала Атропос, видя, как стремительно развязывается узел, и ноготь Лахесис падает на землю.
В последний момент Клото поймала концы нити, не давая ей окончательно разорваться. Сестры облегченно выдохнули.
— Ну и что теперь делать? — озадаченно спросила Клото, держа нить. — Я же не могу все время так сидеть.
Вместо эпилога
В темноте.
Было очень холодно и неудобно. Вокруг было темно, но я чувствовала, что на моем лице что-то лежит, не давая мне нормально дышать. С трудом подняв занемевшие руки, я скинула это что-то с себя. Тишина. Ощупав то, на чем я лежала, я поняла, что это что-то металлическое, края его закруглялись и обрывались вниз. Перевернувшись набок, я попыталась подняться. Ноги, которые я опустила вниз, висели, не доставая до опоры. Хоть вокруг и была абсолютная темнота, я постаралась оглянуться в надежде хоть что-то рассмотреть. Сбоку от меня внизу виднелась узкая полоска света. Успокаивая себя надеждой, что это свет, пробивающийся из-под двери, я скользнула вниз. Мои ноги коснулись чего-то твердого и очень холодного. Выставив вперед руки и стараясь хоть что-то нащупать впереди себя, я двинулась к полоске света. Если это и правда дверь, я смогу выйти. Два раза я натыкалась на что-то твердое и холодное. Дойдя, наконец, до полоски света, я начала искать ручку двери, но вместо этого нащупала что-то, похожее на выключатель. Щелкнув его, я невольно зажмурилась от яркого света, залившего все вокруг. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и привыкнуть к освещению. Стены комнаты были выкрашены в ядовитый зеленый цвет, местами краска облезла и под ней проступала серая штукатурка. По центру комнаты стояла металлическая каталка, возле нее валялась белая простынь. Рядом на металлическом столике у стены лежал искромсанный покров и какие-то странные инструменты, взглянув на которые, я поняла, что лучше мне не знать, что это.
Осмотрев себя, поняла, что совершенно голая, поэтому тут же направилась к покрову. Взяв кучу разрезанных кусков, я попыталась их соединить. Чудо, но иней послушно ложился на мое тело, тут же срастаясь. Одевшись, я направилась к двери.
Полутемный коридор с все теми же зелеными стенами привел меня в небольшую комнатку, где, закинув ноги на старый стол, сидел рыжий прыщавый паренек, читая потрепанную книгу с довольно красноречивым названием «Зомби-апокалипсис».
— Не подскажешь, где я нахожусь? — спросила я рыжего, отчего он подскочил как ошпаренный и, как-то странно дернувшись, рухнул на пол.
Грустно вздохнув и передернув плечами, я направилась дальше. Пройдя по ступенькам и еще одному коридору, я, наконец, смогла выбраться на улицу. Там была глубокая ночь, но в свете слабого фонаря я смогла рассмотреть старую выцветшую табличку на двери, из которой только что вышла — «МОРГ».
Конец