Чтение онлайн

– Вы еще не налетались в облаках?.. Мне кажется, что вам, Грабен, пора бы спуститься на землю… А то как бы не пришлось провалиться в подземелье… Такое бывает, когда залетишь высоко и падать придется с высоты полета… так скажем, – с высоким ускорением…

– Вы, Радеев, думаете, что я подобен ракетам прежних пор?.. Тогда вы должны думать, что я способен пройти сквозь землю, не разбившись…

– До предела, Грабен… Где-то вы возьмете да разорветесь…

– И это будет сокрушительно для вас – обитателей подземелий…

– А для вас это будет – губительно…

– Ученые призваны заграждать истину грудью, Радеев…

– Ото всех… и от себя… Боюсь, вы слишком заняты погоней, чтобы не забыть, что гонитесь за истиной…

– Так же, как вы слишком искушены ложью и угрозами, забывая, что эти средства призваны служить достижению той же истины…

– Просто правда – прыткая и скользкая… Она убегает от вас, ускользает от нас… Вот мы с вами и обязаны ловить эту хитрую правду сообща… Ваш разум скор, а мой – цепок…

– Скорость срывает с объекта все, что к нему цепляется, Радеев…

– Пока вы особых отличий от ракет прежних пор не показали – вас так же трудно обнаружить и остановить, вы так же устремлены к цели… И преследуете вы свою цель с недосягаемой, скорее, – с непостигаемой скоростью… Только учтите, что эти ракеты с незапамятных времен сняты с вооружения из-за того, что эти технологии – устарели, Грабен… Теперь лучи летят в цель, не отклоняясь и не скрываясь… Они скоры и сильны – для нас они не отразимы из-за этой силы и не зримы из-за этой скорости…

– Однако с помощью техники мы видим и отражаем и их.

– Техника не надежна… Она опасна для нас, полагающихся не на свои силы… Прямые жесткие лучи – наше непревзойденное оружие нападения и защиты… Они всегда сражают врага, всегда проявляют правду…

– Если бы каждый пущенный нами луч поражал каждого нашего врага и проявлял правоту каждого из нас – нас бы давно не было, Радеев, – нас всех.

– Вы думаете, что сумеете ловить лучи голыми руками?..

– Нет, – только в перчатках, Радеев.

Он усмехнулся про себя, опуская тяжелеющие глаза на Гарма, легшего у его ног и сложившего перед ним рогатую голову… Радеев понял, что пес не спит, а стережет… Офицер достаточно рассеяно огляделся, видимо, еще надеясь найти человека в зоне восприятия. Но он уже не старается сосредоточиться на сигнале – никого нет, мы здесь одни… Я поймал его. Теперь при отступлении он поплатится пугающей нас всех видимостью всепроходимости и всепроницательности офицера DIS – этим туманом, напускаемым на нас всех “тенями” системы. Его оружие – морок… и теперь я обращу его оружие против него. Я вытяну из него признание его же клещами – его же мутными угрозами, его же мглистой ложью… Я запутаю его в тенях и туманах между обманом и истиной… Я заставлю его ждать нападения так долго, что нападу, когда он перестанет ждать… Я заставлю его поверить, что на его крючок попался я, тогда он попадется – на мой… Вера приходит со страхом и усталостью… А вера убьет его разум, изнеможенный ожиданием смерти моего разума… Он скажет правду, когда его разум заснет и проснутся его кошмары… Мы останемся здесь надолго – на всю эту длинную ночь, которой он никогда не забудет…

Запись №14

Радеев сжал плечи и понуро опустился на крыло разломанной “стрелы”, которой не суждено взлететь с этой свалки преданных вечному покою машин… Туман пробирает сыростью до костей не его одного, но я стараюсь не замечать этого светлого мрака, прячущего не только темное небо, но и все остальное в метре от нас… Со сломанного крыла “стрелы” он поднялся только, чтобы выдрать из промерзшей земли клочья сухого мха, и, постелив мшистый покров, уселся снова… Гарм, проводивший его долгим и тоскливым взглядом, завыл так же долго, так же тоскливо… Этот хриплый вой подхватили другие, выступившие из тумана призрачные “псы”… И я, оставив офицера ждать меня с ощетинившимся острым хребтом “волкодавом”, направился к столпившейся в стороне стае… Эти “псы” мыслят на низком уровне – им неведомы тонкости управления мыслительным процессом. С мыслями они обращаются достаточно грубо, общаясь односложно и обходясь открытыми для всех каналами связи, действующей только на коротких дистанциях. Я не подпускаю их, поддерживающих связь со Шлаком, к Радееву, чтобы он не прочел их мыслей, – мыслей Шлака, переданных им для меня…

– Шлак, что-то случилось?

– Да, Грабен! Ты пропал, и я стал беспокоиться!

– Я не пропал, я просто вышел из зоны действия связи.

– И надолго ты так пропадать намерен? Я же нервничать начинаю.

– Скрепись, пока не придет Стаг.

– Стаг? Зачем Стаг?

– Жди, Шлак. Подключайся к камерам объекта, на котором находится наблюдаемый, – запоминай информацию и жди распоряжений.

– Какие камеры?

– Мне нужно видеть глазами объекта.

– Да, спутники здания насквозь не просветят и не просмотрят. Но новое подключение – серьезный шаг. Это сложно и страшно. Я и так испуган, а если еще и Стаг на меня наткнется – я не знаю, что я тогда сделаю.

– Просто поприветствуй его.

– Ты думаешь, это сработает?

– Обязательно, Шлак.

– Думаешь, уставшему и задумчивому человеку приятно повстречаться со мной ночью в пустом коридоре и получить в нагрузку мое приветствие?

– Уверен. Конец связи.

Я вернулся к Радееву, едва продравшему отекшие от сырого холода веки и выславшему мне навстречу потускневший взгляд…

– Вы не зря старое оружие помянули, Грабен… Похоже, вы решили устроить и старую войну… Сидим здесь, как в окопе…

– Вы, видимо, в окопе не сидели, если думаете, что там так тепло и сухо…

– А вы мороси не замечаете?..

– Мы ученые – мы видим большие задачи далеко впереди, не замечая близких и мелких незадач…

– Какая незадача… Но так уж повелось: ученые траншеи размечают, рабочие роют, мы – расчищаем от грязи, проводя последнюю подготовку к открытию пути нашей армии… Не то, чтобы все с нас начиналось и нами кончалось, но комья грязи тоже кому-то разгребать надо – на нас вся чистота траншей держится…

– Вы лично, Радеев, стоите на бруствере, смотря за своими подчиненными.

– А вы действительно думаете, что мое звание меня так возвышает?..

– Я думаю, что вас от траншей ограждают стены штабного корпуса.

– А я не штабной… Я – боевой…

– Что же вы тогда все вокруг да около крутитесь?

– Да я вслед за вами все вокруг окопов кружусь… А как вы в окоп полезете – я следом и сразу…

– Я в ваш могиле подобный окоп спускаться не собираюсь, Радеев. И столкнуть меня в этот окоп у вас не получится, как бы вы ни старались…

– Ну вы осведомлены о настойчивых свойствах моей надежды… Я еще постараюсь…

– Жаль вас разочаровывать, но вам не под силу сгноить меня в земле…

– Конечно, вы же не прогнивший в корысти человек – вы и под землей не сгниете…

– Нет, я не поддамся гниению и распаду, сколько бы разлагающего яда вы мне в разум ни залили…

– Я не ваш разум травлю, а душу… Я в ваш разум не лезу, чтобы в лабиринте извилин не заблудиться… Я вам яд прямиков в душу лью…

– Бесполезно.