Чтение онлайн

«Ты не видел чудовищ, сынок».

«Для меня нет разницы».

Но для меня есть, подумал Бреннон. Он ожидал, что ему в гневе укажут на дверь, обвиняя в случившемся с Валентиной, но Виктор лишь пробормотал:

«Что я скажу остальным? Наша мать рассеялась над зараженным городом, потому что не человек, а мы – тоже не совсем люди? Совсем не люди? Как мне назвать ее для них? Как им объяснить?»

«Никак, – отрезал Натан. – Я сам им скажу. Вещи вывезу позже, через пару дней».

«Вещи?»

«Свои. Я уезжаю».

«Куда?»

«За ней».

«Но зачем? Разве она не перестала быть… такой, как надо?»

«Нет, и я намерен ее дождаться. Сложи в кладовку все мои сундуки. Я за ними пришлю».

«Дождаться?! – вскричал Виктор, пока Натан застегивал сюртук. – В каком это смысле?! Кого вы собрались ждать, она же… она же стала ничем!»

«Нет, – процедил Бреннон, – ей нужна помощь, и я буду готов».

– Все, – сказал Редферн. Герон светился на полу, как тонкая вышивка серебром по белому мрамору. – Вы как?

– Ничего, – ответил Натан, – красиво. Что мне делать?

– Закатайте рукава рубашки и ложитесь. – Энджел взял бутыль со спиртом, ватку и спросил: – Вы понимаете, насколько это рискованно? Хотя ни черта вы не понимаете… ну оно и к лучшему, – с натужным оптимизмом заключил он.

– Так что мне-то делать, когда оно начнется?

– Вы выпили все зелья, которые я вам дал?

– Угу.

– Тогда надейтесь на лучшее.

Натан улегся, закатав рукава. Энджел протер ямки на его локтях спиртом и затянул чуть повыше локтя ремешок. Велев сжимать и разжимать кулак, пироман снял прозрачный чехольчик с иглы на трубке и ввел иголку в вену на локте. Затем он повторил это с другой рукой. А потом, к удивлению Натана, улегся на соседнюю койку и повторил то же самое на себе.

– Э-э-э? Вы это зачем? Вам для чего?

Пироман не ответил, только забормотал очередное заклинание. Натан уставился в потолок. Узор вокруг коек источал нежное сияние, окно в потолке блестело, как брильянт. Натан ждал и уже даже начал задремывать, когда вдруг уловил нежное журчание воды. Он завертел головой, пытаясь понять, откуда оно доносится. Журчало снизу, словно вода текла внутри пола. Мягкое свечение узора усилилось. На миг отставной комиссар заподозрил, что пироман решил их утопить. Но почему, черт побери, таким странным образом?

– Э-эй, – позвал Бреннон. Энджел не ответил – его крючконосый профиль белел на фоне темной стены. Он лежал, закрыв глаза, и размеренно дышал.

Комиссар сглотнул. Вообще-то, как бы он ни старался, страх просочился в сердце и наконец вызвал к жизни уснувший здравый смысл. Что он тут делает? На что он согласился? Что за дьявольская чертовщина тут происходит? В кого этот пироман, будь он проклят, собрался его превратить и, главное, каким образом?!

На белом мраморе заиграли мерцающие блики; Бреннон покосился на пол и сдавленно охнул. Узор наполнился водой, которая постепенно поднималась, не проливаясь при этом за границы линий. Тонкие, прозрачные, искрящиеся серебром водяные стенки поднимались вокруг Натана, смыкаясь в арку над его головой.

– Господи, – прошептал Бреннон. А если вся эта водная масса обрушится на них?

Свет луны игриво преломлялся в воде, встречаясь с серебристым сиянием. Натан на миг залюбовался, а потом увидел, что по прозрачным трубкам, что крепились к иголкам, потекла кровь.

«И вот на это ты променял службу в полиции…»

Послышался слабый звон. Натан приподнял голову, силясь разглядеть что-нибудь за переливающейся водной пеленой. Он различил какое-то мелькание, будто в воде стало появляться что-то более плотное. Бреннон вытянул шею, чтобы разглядеть, что это, и вдруг в воде над его головой скользнул длинный и острый ледяной шип. Бывший комиссар чуть не подпрыгнул на койке – эта зараза зависла прямо над ним!

– Твою мать!

Знал же, что от пиромана ничего хорошего ждать нельзя! Шип покачивался, как змея, зловеще поблескивая. Плоский, обоюдоострый, с жилкой в середке, как на листьях деревьев. От нее расходились тонкие прожилки. В воде стали постреливать искры магического тока.

Прозрачные трубки заполнились кровью – но комиссар не мог понять, чья кровь и куда текла. То ли его – к пироману, то ли наоборот. Бреннон почувствовал неприятную слабость, и тут вдруг шип выстрелил вниз и впился ему в грудь.

Натан вскрикнул, дернулся, и тут из большого шипа вылезли маленькие и вгрызлись в плоть. От боли и холода тело онемело, причем боль оказалась такой сильной, что Бреннон едва не лишился сознания. Зрение затуманилось; последовал удар магического тока, от которого сердце бешено заколотилось. Прожилки шипов окрасились его кровью.

Вены наполнились холодом, за которым следовало мучительное жгучее ощущение, словно магический ток медленно разрывал его тело. Отставной комиссар захрипел. Он уже почти ничего не видел, лишь смутно различал треск тока и сверкание серебра в воде. Сознание ускользало, но Натан почему-то отчаянно цеплялся за него, пока длинный шип не проник в его сердце, и тогда мир вокруг угас.

Он очнулся от того, что кто-то скакал на нем, нажимая на грудь, и шипел: «Ну давай, давай!» Шипение грохотало в ушах, как поезд с углем, ноздри резал запах чужого пота, одеколона и чего-то химически-травяного, а едва Бреннон приоткрыл глаза, как лунный свет обжег их, точно удар хлыстом. Натан хрипло вскрикнул, вслепую схватил того, кто давил ему на грудь, и отшвырнул прочь. Звук от падения тела и залп смачной брани заставили его скорчиться и заскрежетать зубами. Каждый шорох, каждый лучик света, проникающий сквозь зажмуренные веки, отдавались в голове десятикратно, а уж запахи! Даже в годы юношеских попоек ему не было так погано наутро…

– Эй! – Настойчивый гад шумно пополз обратно к Натану и затеребил его за плечо, воняя с удвоенной мощью. – Как вы? Вы меня слышите?!

– У-у-у-у, – простонал Бреннон: он не мог толком шелохнуться, чтобы как следует врезать крикуну, хотя некой частью разума сознавал, что этот тип еле шепчет. Хотя почему этот? Натан приоткрыл один глаз. Свет тут же выбил из него слезы, но он успел разглядеть изможденную большеглазую физиономию, встревоженно тыкающуюся ему в лицо.

– Пшел вон! – засипел Натан и тычком отбросил пиромана в сторону, закрыл голову обеими руками и притих в блаженной темноте, тишине, неподвижности.

– Гиперсенсибилизация, – голос Редферна снова расколол тишину, – последствие мутации. Вы привыкнете. Вот, наденьте. – Он дрожащими руками натянул на голову Натана глухой черный мешок. Наконец-то облегчение!

– Скоро? – булькнул Бреннон изнутри. Его люто тошнило, но Энджел предусмотрительно запретил ему есть перед ритуалом.

– Спустя некоторое время.

– Это надолго?

– Навсегда. Так ощущают мир консультанты, ведьмы и колдуны.

Мысли Бреннона стали сугубо нецензурными, но он не успел выразить вслух ни одной из них: Энджел попытался его поднять, застонал и рухнул на пол. Даже сквозь мешок Натан различил его тяжкое дыхание и бешеный стук сердца. И даже постукивание зубов! А уж вонь от пота, смешанная с вонью от одеколона и зелий, едва его не доконала.