Чтение онлайн

– Так говорите!

Герцог подал знак, и дверь снова закрылась. Снова королева осталась наедине с Гизом.

– Государыня, – начал он, – наши интересы тесно связаны между собой. У нас один и тот же политический враг в лице партии гугенотов и один и тот же личный враг – наваррский король.

– Это правда!

– Ну вот, и стоит нам столковаться сегодня, как участь наших врагов будет решена. Только я хотел бы знать заранее, что вы дадите тому, кто избавит вас от врагов.

– Но… я не знаю. Скажите сами!

– Вы, ваше величество, не захотели выдать за меня принцессу Маргариту. Конечно, вы сами видите теперь, какую ошибку вы сделали, так как наваррский король оказался вовсе не таким простачком, как вы думали!

– Ну да, – перебила его Екатерина, – я согласна, что ошиблась в этом браке, и уже раскаиваюсь, но это раскаяние пришло слишком поздно!

– Римский папа легко расторгнет брак с еретиком!

– Да, но Маргарита любит мужа, вот в чем беда! Эти слова заставили Гиза болезненно поморщиться.

– Ах, ваше величество! – сказал он. – Какие жестокие вещи говорите вы подчас!

– Простите меня, и перейдем к гугенотам, – ответила ему королева.

– Хорошо, – сказал герцог. – Так вот, стоит вашему величеству захотеть, и во Франции меньше чем через месяц не останется ни одного гугенота!

– Ни одного? Даже считая самого наваррского короля?

– Даже и его!

– Что же, разве вы собираетесь окрестить его?

– Да, но не водой, а железом! Королева вздрогнула.

– Ваше величество, – продолжал герцог, – примите во внимание, что я в Париже больше дома, чем вы думаете!

– О, я знаю, – с горечью возразила королева, – я хорошо знаю, что Лотарингский дом умеет находить себе приверженцев во всех странах!

– У меня имеется тайная армия, сорганизованная в самом Париже. Достаточно одного знака, чтобы эта армия вдруг выросла словно из-под земли с криком: "Да здравствует месса! Долой проповедь!"

– Когда же вы дадите этот знак?

– Его дам не я, а вы сами, ваше величество!

– Но ведь вы вождь этой армии!

– Нет, ваше величество, официально этим вождем явитесь вы. Наши роли должны быть распределены. Я человек дела, я руки, но вы должны стать головой!

Королева задумалась, не решаясь дать ответ.

– Поторопитесь, ваше величество! – сурово сказал ей Гиз.Время не терпит, и я должен покинуть Париж до наступления дня. Если вы не дадите мне положительного согласия, то я буду принужден увезти вас в Лотарингию, чтобы там докончить наш разговор!

– Но, герцог… Ведь вы обещали мне спасти Рене.

– Я спасу его!

Королева увидела, что раздумывать ей не о чем: у нее не было выбора.

– Ну что же, – сказала она, – раз интересы государства требуют этого, то я согласна!

– В таком случае остается только назначить день. Сегодня у нас четырнадцатое августа – Что вы скажете, если мы назначим этот великий день на двадцать четвертое, день святого Варфоломея?

– Мне все равно, – нерешительно ответила королева.

Герцог принес и поставил перед королевой небольшой столик, на котором были заготовлены письменные принадлежности и пергамент, и произнес:

– В таком случае, ваше величество, соблаговолите написать под мою диктовку нижеследующее: "Герцог Гиз действовал в ночь двадцать четвертого августа по моему приказанию".

– Но позвольте, герцог, – сказала Екатерина, – ведь вы можете зайти слишком далеко и потом сослаться на мое приказание!

– Ну что же, если вы боитесь этого, вам остается только последовать за мной в Лотарингию и бросить Рене на потеху палачу, – сказал герцог.

Екатерина взяла перо.

– Что же делать, – сказала она, – приходится покоряться! Она написала требуемое, подписала и вручила пергамент герцогу Гизу.

В то время как Екатерина Медичи с герцогом Гизом решала участь гугенотов, герцог Крильон после разговора с Кабошем возвращался в Лувр в весьма задумчивом настроении духа.

Его задумчивость объяснялась двумя обстоятельствами. Вопервых, Кабош отказался верить, что Рене действительно будет казнен, и выразил твердую уверенность, что королева Екатерина выкинет какой-нибудь фокус для спасения своего фаворита. Вовторых, на обратном пути он наткнулся на растрепанную Фаринетту, которая с воплями рассказала ему, что три неизвестных ей дворянина, сопровождавшие замаскированную даму и назвавшиеся друзьями Рене, отбили у нее Паолу.

Крильон сразу подумал, что этой дамой не мог быть никто, кроме королевы-матери. Но почему она отправилась ночью по улицам Парижа, да еще в самом глухом уголке города, в сопровождении каких-то друзей Рене? Явно было, что тут что-то затевалось, и это "что-то" надо было обязательно заранее предупредить и парализовать. Но как предупредить то, чего еще не знаешь?

– Утро вечера мудренее! – решил Крильон и, повалившись одетым на свою постель, сейчас же разразился богатырским храпом.

В этом отношении король был совершенно прав, когда говорил, что любой из его подданных наслаждается большими жизненными благами в смысле сна и аппетита, чем он, монарх. Действительно, в то время как Крильон издавал носом великолепнейшие рулады, король беспокойно метался на своем роскошном ложе. Хоть он и сказал, что хочет спать, но, улегшись, не мог сомкнуть глаз: слова матери произвели свое действие на его подозрительный ум. Правда, под самое утро он задремал, но ему приснился такой страшный сон, что он поспешил проснуться: ему приснилось, что сир де Кот-Гарди вместе с Генрихом Наваррским старается задушить его. С трудом вырвавшись из власти кошмара, король позвонил и приказал вбежавшему пажу позвать Крильона.

– Дорогой герцог, – сказал он, когда тот явился, – я решил покончить с гугенотами!

Крильон удивленно раскрыл глаза и спросил:

– Разве ваше величество изволили еще раз видеться с королевой-матерью?

– Нет, – мрачно ответил король, – но дело не в ней. Дело в том, что гугеноты строят заговоры и наваррский король тоже!

– Ну, за этого-то я ручаюсь, ваше величество! – ответил Крильон.

– А вот поди позови-ка мне его! – приказал король. Генрих Наваррский в это время еще спал в супружеской кровати, однако Крильон поднял его и повел к Карлу IX. Король тем временем успел встать и пройти в кабинет. Уверенный тон Крильона произвел свое действие на ум этого неустойчивого монарха, и он принял Генриха гораздо ласковее, чем ожидал сам.

– Мой бедный Анри, – обратился к нему король, – нравится ли тебе жить в Лувре?

– Ну конечно,государь!

– Неужели же ты не скучаешь о своем королевстве и о своих подданных? А ведь мне рассказывали, что Нерак прелестное место. К тому же наступает время сбора винограда и оливок, сопровождаемого танцами и празднествами, а это так интересно, говорят!

– Но все, что вы говорите, может означать, что вы, ваше величество, хотите отделаться от меня! – ответил Генрих с тонкой улыбкой.