Чтение онлайн

Эти слова были целым откровением молодому человеку.

– Вспомнил! – крикнул он.- Теперь я все вспомнил! А сначала я даже понять не мог, где нахожусь.

– Ну а теперь вы знаете?

– Конечно, знаю! Мы в замке Бюри… Но скажите, пожалуйста, эти часы, конечно, испорчены?

– Нисколько.

– Значит, теперь десять часов утра? Почему же так темно и горит лампа?

– Да потому, что теперь именно десять часов вечера, Значит, я проспал весь день?

– Ну конечно!

Ожье почувствовал, что у него волосы становятся дыбом. Теперь память всецело вернулась к нему, и он вспомнил о своем поручении.

– Но я никогда не сплю так долго! – с отчаянием крикнул он.

– Я не знаю этого, но только на этот раз вы, должно быть, изменили своим привычкам,- смеясь ответила Нанси.- Вы спали так крепко, что не заметили, как мы отъехали целых тридцать лье.

– Тридцать лье? – крикнул Ожье, не веря своим ушам.

– Да.

– Значит, я не в Бюри?

– Нет.

– Так где же я. Господи Иисусе Христе?

– В Сен-Матюрене. Это деревушка, расположенная в трех лье от Анжера.

– Значит, вы увезли меня сонного из Бюри?

– Да.

– Зачем?

У Ожье так сверкали глаза, что Нанси подумала: "Однако наш молодчик рассердился не на шутку!" – и, подойдя к перегородке и постучав два раза, сказала:

– На это может вам ответить только моя тетушка. В этот момент дверь снова открылась; в комнату вошла Маргарита и, улыбаясь, промолвила:

– Здравствуйте, господин Ожье!

– О, скажите хоть вы мне, что эта девушка просто смеется надо мной, уверяя, будто мы не в Бюри! – крикнул гасконец.

– Да нет же,- спокойно ответила королева,- мы уже уехали из Бюри и теперь находимся в Сен-Матюрене.

– Если это так,- с ледяным спокойствием сказал Ожье, – то мне остается только пронзить себя шпагой, потому что я обесчещен! – и с этими словами Ожье кинулся к своей шпаге, лежавшей на табуретке около кровати.

Заметив его движение, Маргарита и Нанси поспешили в свою очередь к юному гасконцу, чтобы вырвать из его рук шпагу.

– Несчастный! – крикнула наваррская королева.

– Что это пришло вам в голову? – сказала Нанси молодому человеку, не изменяя своему ироническому спокойствию.

– Благодаря вам я обесчещен и теперь не смею жить более,страдальчески воскликнул Ожье.- Отдайте мне шпагу! Я должен умереть!

– Хорошо! – сказала Маргарита.- Докажите мне, что вы действительно обесчещены, и тогда я отдам вам шпагу, предоставив свободу действий. А пока…- она обратилась к Нанси,- оставь нас одних, милочка!

Нанси вышла из комнаты, унося с собой шпагу и думая:

"Положение становится серьезным, и королеве придется, пожалуй, пустить в дело солидные аргументы, чтобы помешать юноше покончить с собой".

– Итак, я слушаю вас! – сказала Маргарита.- Говорите!..

– Ах, да что тут говорить и доказывать, когда дело ясно и без того? Я – беарнский дворянин, состоящий на службе у наваррского короля.

– Бы говорили мне это вчера.

– Король доверил мне дело, полагаясь на мою честь и преданность. Это дело заключалось в подготовке свежих подстав для путешествия, которому мой государь придает серьезную важность. Каким образом я заснул так крепко в Бюри, я не понимаю. Но все равно: проснись я теперь в Бюри, я еще успел бы в самый последний момент доставить королю свежих лошадей; теперь же, когда вы увезли меня за тридцать лье, я уже ничего не могу поделать. Не застав свежих лошадей, король сочтет меня предателем, я мне даже нечем оправдаться в его глазах. Вы сами видите, что мне остается только умереть.

Ожье произнес эту тираду с такой простотой и убежденностью что Маргарита почувствовала себя как бы вышибленной из седла, потому что все заранее придуманные ею аргументы сами собой отпадали теперь. Тогда она решилась пустить в ход самый последний аргумент, нелогичный, быть может, но зато… убедительный.

– Так позвольте же мне умереть! – грустно сказал Ожье, видя ее смущенное молчанье.

– Нет! – пламенно крикнула Маргарита.- Я не могу позволить вам покончить с собой.

– Не можете позволить? Но по какому праву?

– Без всякого права, а просто потому, что вы любите меня, и я… тоже… люблю вас!

Ожье страдальчески застонал, закрывая лицо руками, и тихо сказал:

– Как я несчастен! Я должен умереть в тот момент, когда предо мной раскроется небо!…

– Но ведь я люблю вас! – повторила Маргарита.

– Разве ваша любовь может вернуть мне утраченную честь? – грустно возразил Ожье.

– Но если бы я попросила вас отсрочить исполнение своего решения хоть на несколько часов?

– Я должен был бы отказать вам, потому что никто не смеет пережить часы бесчестья.

– Так, значит, вы не любите меня! Как? Я, слабая, беззащитная женщина должна ехать далее одна среди всяких опасностей, а вы так не по-рыцарски отказываетесь проводить меня? Нет, вы не любите меня!

– Увы, я люблю вас.

– Так докажите это на деле и проводите меня до Анжера!

– Хорошо,-.ответил Ожье, грустно поникая головой.- Но обещайте мне, что там… вы вернете мне свободу действий.

– Хорошо! – ответила Маргарита, в которой ожила надежда.В Анжере я верну вам свободу действий, если мне не удастся заставить вас отказаться от своего жестокого намерения.

Она позвала Нанси и велела ей отдать шпагу молодому человеку. Та немедленно исполнила это.

Затем Маргарита кликнула Рауля и, когда он явился, сказала ему:

– Вот что, милочка, мы должны сейчас же тронуться в путь.

– Но наши лошади еще не отдохнули,- ответил Рауль, посматривая на Нанси,- да кроме того, здесь было бы удобно переночевать.

– В Анжере нам будет еще лучше. Рауль капризно надулся, но Нанси наклонилась к его уху и шепнула:

– Зарубите себе на носу, сударь, что раз мы попадем в Анжер, то проведем там не один день, а следовательно, у вас будет достаточно времени говорить о любви.

Рауль глубоко вздохнул и отправился будить погонщиков.

От Сен-Матюрена до Анжера было три лье, то есть два часа. пути, и около часа ночи наш маленький кортеж уже подъезжал к воротам города. В то время Анжер был важной крепостью, и ночью в город мог пробраться только тот, кто был лично известен дежурному офицеру или знал пароль. Но Маргариту это нисколько не поставило в тупик, она позвала Рауля и приказала ему вызвать к ней дежурного офицера.

Однако последний, явившись на зов, категорически отказался открыть ворота и вступить в какие бы то ни было переговоры с подъехавшей дамой. Он требовал, чтобы ему сказали пароль, и не желал идти ни на какие уступки.