Чтение онлайн

Герцог вышел из зала, однако направился не к воротам, выходившим на улицу Львы…, а в сад, дверка которого выходила в переулок.

Сделав десяток шагов по саду, герцог вдруг остановился, услыхав, что кто-то следует за ним по пятам. Он обернулся и увидел, что какой-то замаскированный незнакомец поспешно догоняет его. Гиз положил руку на эфес шпаги и, остановившись, спросил:

– Кто вы? Что вам надо?

Вместо ответа замаскированный обнажил свою шпагу.

– Сюда! Ко мне! – крикнул герцог.

– Разве вы такой трус, герцог? – насмешливо спросил незнакомец.- Ведь вы же видите, что я один!

– Тогда скажите, кто вы?

– А вы не будете звать на помощь? Ну, так вспомните: десять лет тому назад мы бились с вами так же, как собираемся биться теперь, и вы оставили меня полумертвым на пороге кабачка Маликана!

– Генрих Наваррский! – вскрикнул Гиз.

– Он самый!

– Ну, так в позицию, черт возьми, в позицию! – и герцог Гиз с озверением ринулся на Генриха.

– Дорогой герцог,- иронически сказал последний,- как видите, я сделал большие успехи в фехтовании, потому что теперь легко парировал финт, которым десять лет тому назад вы уложили меня плашмя!

– А вот отпарируйте-ка этот! – с бешенством крикнул герцог, делая новый выпад.

– Как видите: сделано! Зато у меня имеется для вас хорошенький прием, которого вы еще не знаете, но я покажу его вам лишь после того, как мы вдвоем поговорим. Согласитесь, что положение складывается так… Ах, вам не везет сегодня! – прервал сам себя король наваррский, парируя новый выпад Гиза.Ну-с, король Карл IX умер, герцог Анжуйский умер, у короля Генриха III нет детей, и парижане хотят низложить его. У наваррского короля – вашего покорного слуги – тоже нет детей, и если бы он умер, то корона была бы обеспечена для вас…

– Это правда!

– Так вот-с, подумайте только, как хорошо было бы для вас, если бы вам удалось сейчас прирезать меня! Тогда вам не надо было бы обращаться за помощью к мятежникам- горожанам.

– Вы совершенно правы, кузен, и я постараюсь устроить свои дела именно таким образом!

Сказав это, герцог Гиз снова пустился на один из страшных финтов, но его шпага снова ткнулась в пустое пространство.

Теперь роли переменились. Генрих Наваррский утвердился в позиции и повел в свою очередь такую стремительную атаку на герцога, что тому пришлось перейти в оборонительную тактику и отступать шаг за шагом. Три раза шпага Генриха Наваррского обагрялась кровью герцога Гиза, и в конце концов герцог оказался прижатым к маленькой дверке, выходившей в переулок.

– Ага! – сказал Генрих Наваррский.- Знаете что, кузен, я пригвожу вас к этой дверке, вот как крестьяне делают с хищными птицами!

Шпага наваррского короля с бурной стремительностью неслась прямо к сердцу Гиза, и у последнего не было ни времени, ни удобного положения, чтобы успеть отразить выпад. Тогда в нем вдруг проснулась страшная жажда жизни. Умереть теперь, когда он почти уже касался рукою короны!

В первый раз в жизни герцог Гиз почувствовал, что такое страх. Он нагнулся немного вперед и затем с адской силой ударился спиною о дверку. Шпага Генриха уже касалась его груди, но от сильного удара собачка дверного замка поддалась, дверь раскрылась, и Гиз полетел кувырком. Однако инстинкт самосохранения удесятерил его ловкость. Он вскочил на ноги и с силой захлопнул дверь, так что замок снова защелкнулся. Затем он бросился бежать и остановился лишь на улице Святого Антония.

Вдруг он услыхал характерный шум, с которым обыкновенно двигается воинский отряд. Кто это был? Горожане, совершающие обход своего квартала? Или солдаты короля?

Герцог кинулся к ближайшему дому и приник в стенном выступе, скрываемый тенью. Отсюда он увидел, что это был Крильон с гвардейцами. Герцог видел далее, как Крильон разделил своих людей на два отряда и занял ими оба выхода из дома Рошибона. Тогда герцог понял все и пустился бежать к заставе Святого Антония, где был пост милиции горожан, людей, всецело преданных лиге, заклятых врагов короля.

Герцог крикнул им.

– Люди короля хотят арестовать Рошибона и вождей горожан! Пойдемте со мною! Скорей! – и Гиз повел их на помощь дому, который Крильон собирался взять приступом.

Услышав голос Крильона, герцогиня Монпансье вскочила с полной решимостью и ощупала рукоятки двух пистолетов, торчавших из-за ее пояса. Затем она приказала: "Заприте двери! Мы будем сопротивляться!" – но тотчас же, видя нерешительность горожан, прибавила:

– Вы искали предлога, чтобы восстать на короля? Этот предлог теперь налицо!

Ее слова воодушевили горожан, и они принялись баррикадировать двери. Когда это было сделано, Рошибон высунулся из окна и спросил:

– Что вам нужно?

– Прежде всего нам нужно, чтобы вы положили оружие! – ответил Крильон.

– Мы парижские горожане, вооруженные на защиту святой лиги, и оружия не положим! – возразил Рошибон.

– Даже вопреки приказанию короля?

– Даже вопреки его желанию!

– Затем мы требуем выдачи герцога Гиза,- продолжал Крильон.

– Его нет среди нас!

– И герцогини Монпансье!

– Мы отказываем!

– В таком случае,- сказал гвардейцам Крильон,- взломайте двери, ребята! – и, взяв из рук одного из солдат аркебуз, герцог собственноручно принялся выламывать дверь.

Сир де Рошибон скрылся из окна, но на его месте появился другой горожанин; последний прицелился и выстрелил в Крильона. Пуля скользнула по панцирю герцога и рикошетом убила гвардейца, стоявшего рядом.

– Черт возьми, дело обещает быть жарким! – воскликнул Мовпен и, выхватив из-за пояса пистолет, положил на месте горожанина, не успевшего еще отойти от окна.

Оба эти выстрела и оба трупа послужили сигналом к началу битвы. В то время как гвардейцы и горожане обменивались выстрелами через окна, Крильон вооружился топором и, не обращая внимания на град пуль, сыпавшийся на него, выламывал дверь. Та вскоре поддалась, гвардейцы ворвались в дом и столкнулись на лестнице с горожанами. Начался ожесточенный бой врукопашную.

Услыхав звуки выстрелов, гвардейцы, оставленные Крильоном у другого выхода, перелезли через ограду и кинулись на помощь товарищам. Их повел замаскированный человек, при виде которого Мовпен радостно воскликнул:

– Слава Богу! Мы получаем знатную подмогу!

Мовпен уже получил жестокий удар прикладом по голове, но, хотя был весь окровавлен, все же сражался как лев.

Лестницу приходилось брать с большим трудом. На стороне горожан была выгода позиции, так как всегда удобнее отражать сверху атаку, идущую снизу. Кроме того, в случае нужды они могли прятаться за двери, а гвардейцы шли открытой грудью вперед. Тем не менее горожанам, хоть и медленно, приходилось отступать.