Чтение онлайн

– Ну, ваше величество,-ответил Крильон,-когда король хочет чего-либо, с ним не борются!

– Я буду непоколебим, друг мой Крильон! Ей меня не разжалобить!

В этот момент в дверь тихо постучали.

– Что нужно?
– крикнул король. Вошел Рауль, красивый паж.

– Ее величество королева-мать умоляет ваше величество разрешить ей прийти к вашему величеству. Ее величество пыталась уже пройти к вашему величеству, но часовые…

– Хорошо, пусть она войдет!
– сказал король.-Да оста вайтесь здесь, герцог!
– сказал он Крильону, заметив, что тот встал.-Вы увидите, по крайней мере, король ли я, когда я хочу этого!

Вошла Екатерина Медичи. Она была грустна и одета во все черное.

– Ваше величество,-сказала она, обращаясь к сыну,-я пришла по очень важному делу!

– Я слушаю вас, ваше величество! Не отвечая, Екатерина бросила на Крильона взгляд, как бы говоривший: "Чего торчит здесь этот нахал?"

– Говорите, ваше величество, говорите!
– продолжал король.В присутствии Крильона можно говорить о чем угодно: самое имя "Крильон" равносильно понятию о порядочности!

– Ваше величество,-сказала тогда королева, досадливо закусив губы,-я пришла просить вас освободить человека, оказавшего большие услуги монархии!

– Монархия не имеет привычки сажать в тюрьму своих слуг! – холодно возразил король.

– Этот человек открыл важный заговор!

– Так его, должно быть, уже вознаградили за это!

– Я почтила этого человека своей дружбой и доверием, а его схватили и отвели в тюрьму!

– Уж не говорите ли вы о Рене Флорентийце, ваше величество?

– Да, ваше величество, я говорю о нем.

– Ну, так ваши сведения вполне точны: герцог только что исполнил это дело!

– А, так это герцог?
– сказала королева, бросая на Крильона убийственный взгляд.

Крильон только поклонился в ответ.

– Неужели это было сделано по приказанию вашего величества?
– продолжала королева со слезами в голосе.

– Ваше величество,-ответил король,-я уже давно предупреждал вас, что Рене подлый убийца и восстановит против меня весь Париж.

– Но Рене безвинно оклеветали!

– Ну, уж в этом пусть разбирается суд!

– Как? Его будут судить?
– воскликнула королева.

– Я уже докладывал вам об этом вечером,-холодно ответил король.-Его будут судить и… осудят, надеюсь!

– Но, ваше величество, Рене -необходимый человек…

– Для вас, может быть.

– Нет, для трона, для монархии! Он проникает в тайны прошлого и будущего, раскрывает заговоры…

– Позвольте, значит, он -колдун?

– Если хотите, пожалуй, да…

– Так зачем ему ваше заступничество? Если он обладает сверхъестественной силой, его не удержат в тюрьме никакие запоры! Нет, довольно, ваше величество! Я достаточно долго снисходил к вашему заступничеству, больше я не желаю терпеть такое безобразие. Рене будет судим и менее чем через неделю покончит свою подлую жизнь на Гревской площади, а для того чтобы это было вернее, я поручаю ведение дела Крильону. Герцог! Назначаю вас королевским верховным судьей в этом про цессе и приказываю довести до конца следствие по делу об убийстве Самуила Лорьо, для чего в ближайший присутственный день вами должно быть созвано заседание парламента. Если выяснится, что Рене виноват -в этом я ни на минуту не сомневаюсь,-он должен быть колесован живым и потом четвертован на Гревской площади!

– О, пощадите, ваше величество, пощадите!
– крикнула Екатерина, бросаясь к ногам короля.

– Полно вам,-ответил король, поднимая ее,-я не могу щадить такого негодяя!

– Так вы отказываете мне?

– Отказываю!

Это было сказано таким тоном, что настаивать было невозможно. Королева ушла, с трудом сдерживая рыданья, но это не помешало ей бросить на Крильона убийственный взгляд.

– Ну-с,-сказал король, когда Екатерина ушла,-доволен ты мной, герцог?

– Очень доволен, ваше величество! Вы были непоколебимы! Я хотел бы только узнать, облекаете ли вы меня полной властью в этом деле?

– Разумеется!

– Так что я могу отстранить тех членов парламента, которые покажутся мне слишком трусливыми, чтобы осудить Рене?

– Можешь, герцог!

– В таком случае ваше величество может уже приказать заняться постройкой королевской трибуны на Гревской площади. потому что не пройдет и недели, как Рене будет казнен!

В дверь опять постучали, и снова вошел Рауль.

– Что еще?
– спросил король.

– Ее высочество принцесса Маргарита желает видеть короля!

Карл IX не успел ответить что-либо, как в дверях показалась хорошенькая принцесса.

– А, это ты, Марго?
– сказал король. Готов биться об заклад, что знаю, зачем ты пришла! Наверно, ты видела королевумать, и она натравила тебя на меня, чтобы просить за Рене?

– Не совсем так, ваше величество: королева только хотела бы повидать этого несчастного!

– Ну уж нет, Марго!

– Но, ваше величество, только повидать!

– Ей-богу, ваше величество,-вмешался Крильон,-если вы поручите мне сопровождать ее величество, то я ручаюсь вам, что ей не удастся подкупить ни губернатора, ни тюремщика, ни меня!

– Ну что же, пусть!
– согласился Карл IX.-Можешь передать матери, Марго, что я разрешаю ей посетить завтра Рене в тюрьме, но с тем, чтобы ее сопровождал герцог Крильон.

– Благодарю вас, ваше величество,-ответила принцесса,-я пойду сообщить королеве эту добрую весть!

Король ласково поцеловал ее руку и сказал с улыбкой:

– Кстати, знаешь ли, этот гасконский дворянчик, сир де Коарасс, танцует просто на удивленье!

– Неужели?
– сказала Маргарита, слегка краснея.

– И он очень умен!

– В самом деле?

– Ну-ну! Ты это знаешь не хуже меня, милая Марго! Ступай! Мы еще поговорим с тобой об этом!

Маргарита ушла, сильно смущенная, а король, пришедший в отличное расположение духа от проявленной им твердости, принялся хохотать.

– Бедная Марго!
– сказал он.-Нет, решительно наш кузен, герцог Гиз, сделал большую ошибку, уехав в Нанси!..

А в это время Рене, не смыкая глаз, лежал на соломе в углу своей камеры. С болезненной яркостью вспоминалось ему все, что пришлось испытать со времени ареста… Грубое обращение Крильона, встреча с губернатором, затем внушение, сделанное Крильоном тюремщику: "Этот негодяй будет соблазнять тебя золотом и милостью королевы-матери, но помни, что я сверну тебе шею, если ты не исполнишь своего долга!"

Сколько унижений, о, сколько унижений! Все погибло! Да, Годольфин исчез! Его похитили, чтобы овладеть Паолой…

И Флорентийцу вспомнилось предсказание цыганки… Неужели Паолу соблазнил какой-нибудь дворянин? Ведь тогда все кончено! Тогда конец его могуществу, его влиянию…

А ведь беарнец предсказывал, что зловещие силы грозят его положению! Нет, видно, все погибло! Видно, нет уж ему спасения!

В таких думах провел Рене всю ночь и часть утра. Затем он немного забылся, но вдруг знакомый голос, послышавшийся за дверью, вывел его из этой моральной летаргии.