Цикл романов "Молодость короля Генриха"
Шрифт:
– О, завтра другое дело,- ответила Нанси, которой было важно спровадить герцога.- Завтра я постараюсь как-нибудь устроить это. Но теперь, Бога ради, уходите поскорее, ваше высочество! Ведь достаточно, чтобы вас встретил кто-нибудь, как поднимется страшная тревога. Теперь, ввиду брака принцессы с принцем Наваррским, ее высочество так стерегут, что, узнай ктонибудь о вашем присутствии здесь, и принцессу посадят за семь замков в какую-нибудь башню. Неужели вы хотите ее несчастья?
Этот аргумент подействовал; герцог, не боявшийся за свою жизнь, испугался, как бы не причинить страдания любимой девушке. Он натянул колпак на голову и сказал:
– Ну, хорошо, я пойду, но черт меня побери, если в этом костюме кто-нибудь узнает во мне герцога Гиза!
– Этим не следует даже и рисковать,- рассудительно ответила Нанси.- Пойдемте, я провожу вас потерной, где стоит преданный часовой. Достаточно три раза кашлянуть, и часовой делается глухим и немым!
Нанси провела герцога к потерне и с облегчением перевела дух, когда Гиз скрылся из виду.
Выйдя из потерны, Генрих задумчиво направился берегом реки. Не успел он пройти несколько шагов, как на него наткнулся какой- то закутанный в плащ субект.
– Невежа! – крикнул герцог, забыв, что он в неподходящем для подобного окрика костюме.
Но окликнутый насмешливо сказал:
– Я был уверен, что встречу ваше высочество по выходе из Лувра, а потому вот уже добрых четверть часа поджидаю вас!
– Рене! – крикнул герцог.
– Да, ваше высочество, он самый. Но как нехорошо с вашей стороны до такой степени не доверять мне! Вы убежали от меня через окно, тогда как я более, чем когда-либо, предан вам!
– Но ты запер меня!
– Да, для безопасности.
– Ну, я знаю, что ты не задумаешься продать меня за грош, да и не меня одного, а кого угодно…
– Ваше высочество, я пробыл целый час у королевы-матери, и пусть меня Бог поразит вот на этом самом месте, если я обмол вился хоть словом о пребывании вашего высочества в Париже!
– А, так ты был у королевы-матери! Значит, ты видел и принцессу Маргариту тоже?
– Нет, принцессы я не видал, но…
– Постой, милый друг, как же ты мог не видать Маргариты, раз королева ночует теперь у дочери?
– Да кто вам рассказал такую ерунду?
– Нанси.
– Нанси – дура, которая позволила себе посмеяться над вашим высочеством!
– Рене!
– Да посмотрите сами вот на те окна. Видите, как сквозь ставни льются полоски света? Вы сами должны знать, что эти окна принадлежат к апартаментам королевы-матери. Так почему же они освещены, если королева не находится у себя?
– Но что же все это значит, Рене?
– Это значит, что другой человек вытеснил из сердца принцессы ваш образ!
– Ты лжешь! Я убью тебя, подлый клеветник!
– А между тем такой человек существует на самом деле! Каждый вечер он прокрадывается к принцессе и уходит от нее лишь после двенадцати…
– Так покажи мне его! Скажи, кто это! – крикнул герцог, дико вращая глазами и хватаясь за пояс, где должна бы висеть шпага.
– Вот, ваше высочество, наденьте мою шляпу и ппащ и при цепите себе мою шпагу…
– Давай!
– Затем идите туда: видите, там светится слабый огонек? Это – кабачок Маликана. Там сидит ваш соперник. Его зовут сир де Коарасс!
Герцог схватил шляпу и шпагу и бросился к кабачку. "Этот человек заплатит мне своей жизнью!" – думал он.
Генрих и Ноэ занимались воркованием – первый с Саррой, второй – с Миеттой, когда в дверь кабачка кто-то сильно посту чал. По характеру стука можно было сразу понять, что это стучит не какой-либо запоздавший пьяница, а человек, сознающий за собой право стучать во всякое время. И Ноэ встал. чтобы открыть дверь.
В комнату вошел бледный человек с горящим взором. Он остановился посредине зала, посмотрел на обоих молодых людей, на Сарру, которую он принял за мальчика, и на Миетту. Затем он сказал:
– Господа, кто из вас сир де Коарасс? Генрих встал, сделал шаг навстречу незнакомцу и сказал с учтивым поклоном:
– Это я!
Герцог тоже сделал шаг ему навстречу, поклонился с изяще ством человека хорошей породы и сказал:
– Я не имею чести быть известным вам, но уверен, что вы кое- что слышали обо мне!
– Не могу ли я узнать ваше имя, сударь?
– Я скажу вам его только с глазу на глаз.
– В таком случае выйдем на улицу, сударь,- ответил принц, который сразу понял, что дело идет о вызове на дуэль.
Он взял свою шляпу и мимоходом кинул ободряющую улыбку маленькому беарнскому пареньку, который сильно побледнел при этой сцене. Ноэ хотел встать и выйти вместе с принцем, но Генрих сказал ему:
– Оставайся на месте! Если ты понадобишься мне, я кликну тебя!
Генрих вежливо пропустил герцога вперед и вышел вслед за ним на улицу. Ночь была очень темной, но в нескольких шагах от кабачка стоял зажженный фонарь; туда и повел лотарингский принц своего соперника.
Принц Наваррский последовал за незнакомцем и остановился вслед за ним в кругу света, бросаемом фонарем. Тогда принц Лотарингский обернулся и сказал:
– Меня зовут Генрих Лотарингский, герцог Гиз! От неожиданности Генрих Наваррский даже отступил на шаг.
Но он сейчас же справился со своим волнением и, вежливо поклонившись, сказал:
– Приветствую вас, ваше высочество!
– Сударь,- продолжал герцог,- правда ли, что вы каждый день ходите в покои принцессы Маргариты и пользуетесь ее взаимностью?
– Ваше высочество,- ответил Генрих,- согласитесь, что этот вопрос несколько неожидан…
– Отвечайте! – крикнул герцог Гиз.
– А если я отвечу, тогда что?
– Если мне соврали, я накажу лгуна; если мне не соврали, я накажу вас!
– Простите, ваше высочество,- спокойно ответил Генрих Наваррский,- я нахожу что вы принимаете со мной слишком высокомерный тон!
– Что такое-е?
– Вы воображаете, что говорите с каким-нибудь мелким дворянчиком, и позволяете себе возвышать голос! Герцог Гиз дерзко рассмеялся в глаза Генриху.
– Тысяча извинений! – насмешливо сказал он.- Я не знал, что Коарассы принадлежат к числу принцев крови.