Цикл романов "Молодость короля Генриха"
Шрифт:
– Желая повидать принцессу Маргариту, герцог Гиз приехал инкогнито в Париж.
– Ну, и ему удалось повидать ее?
– Да.
– Значит, он был в Лувре?
– Да, государыня.
– Вот как? – с негодованием крикнула королева.- Значит, мне служат очень, плохо! Герцог должен был быть в Бастилии теперь!
– Я тоже так думаю,- сказал Рене.- Но… теперь герцог уже очень далеко от Парижа!
– Значит, он видел Маргариту? Ну и…
– Господи, но принцесса разлюбила его, потому что в течение этого времени успела полюбить…
Рене остановился, колеблясь выговорить решительное слово.
– Договаривай! – крикнула королева.
– Ну, Господи, герцог отлично сделал, что наградил этого дворянчика знатным ударом в грудь, потому что…
– Рене! – вне себя от бешенства крикнула королева.- Если ты лжешь, берегись!
– Но к чему же я стану лгать, государыня?
– Значит, Маргарита…
– Ее высочество взяла сира де Коарасса под свое покровительство, и недаром…
Королева позеленела от злости и воскликнула:
– О, если это так, то Коарасс умрет!
Хотя час, который она сама назначила для разговора с королем, далеко еще не настал, она все же послала Рауля просить его величество немедленно принять ее и вошла в кабинет короля с мраморно-бледным лицом и взглядом, мечущим гром и молнию.
– Ах, бедный Анри,- пробормотала Маргарита, заметив через замочную скважину, в каком расстройстве чувств явилась королева- мать.- Чего только она добивается! Но не беспокойся, я здесь и… люблю тебя!
– Но помилуйте, ваше величество! – воскликнул Карл IX, увидав бледное, искаженное лицо матери.- Что случилось?
– Об этом я могу сообщить вашему величеству лишь наедине! – ответила Екатерина, бросая многозначительный взгляд на Мирона.
Король знаком приказал врачу уйти. Тогда Екатерина упала в кресло, словно отдаваясь приступу слабости.
– Я слушаю вас, ваше величество,- сказал король.- Говорите!
– Ваше величество,- начала Екатерина,- я только что просила вас уделить мне время для аудиенции и предупредила, что собираюсь говорить с вами о сире де Коарассе.
– Да, да,- сказал король,- и я сразу догадался, о чем вы хотите говорить со мной. Я слышал, что сир де Коарасс очень умело предсказывает будущее, а так как вы, ваше величество, усиленно покровительствуете всяким шарлатанам, то я и решил, что вы пришли просить у меня какой-нибудь милости для этого бедного дворянчика.
– Нет, ваше величество,- с силой крикнула Екатерина,- сир де Коарасс позволил себе посмеяться надо мной, и я пришла просить ваше величество наказать дерзкого, как он того заслуживает!
– О, если он позволил себе посмеяться над вами, он будет жестоко наказан,- ответил Карл IX.- Но каким образом случилось это?
Королева с удовольствием умолчала бы о всей той комедии, в которой она играла такую жалкую роль, но король настаивал на деталях, и Екатерине пришлось подробно рассказать сыну обо всех перипетиях ее колдовских сеансов с сиром де Коарассом.
– Черт возьми! – воскликнул Карл.- Я вполне согласен с вами! Сир де Коарасс заслуживает примерного наказания! Ну, если вы хотите, я пошлю его на недельку в Бастилию!
– Вашему величеству угодно шутить! – с бешенством крикнула королева.
– Но почему же, ваше величество?
– Я пришла требовать смерти этого негодяя, а вы…
– Полно! Вы, наверное, говорите это не серьезно! Да знаете ли вы, что, для того чтобы повесить, сжечь или обезглавить сира де Коарасса, мне пришлось бы воскресить старый закон о колдунах!
– Ну так воскресите этот закон, ваше величество!
– Но тогда, ввиду того что сир де Коарасс не один занимается колдовством, мне пришлось бы отправить на казнь не только его, но и…
– Кого же еще?
– Во-первых, вашего милого Рене, а потом…
– А потом?
– А потом вас, ваше величество.
– Вашему величеству угодно смеяться надо мной? – сказала Екатерина, бледнея от злобы.
– Да нисколько, поверьте! Закон карает не только тех, кто колдует, но и тех, кто прибегает к колдовству. И поверьте, это, в конце концов, просто смешно! Дочь славных Медичи, умелая политика которой поражает всю Европу, опускается до мещанской мстительности только потому, что маленькому провинциальному дворянчику пришло в голову бороться за влияние с негодяем вроде Рене!
Король сказал эту фразу с таким достоинством и величием, что королева сочла нужным пустить в ход самую тяжелую артиллерию своих доводов.
– Вы правы, государь,- сказала она,- и, соглашаясь с вами, я готова простить этому шарлатану!
– Очень хорошо, ваше величество!
– Но я должна сообщить вам нечто другое, несравненно более важное, нечто такое, что способно перевернуть вверх дном все наши соображения и расчеты!
– Вы пугаете меня, ваше величество!
– Однако это "нечто", или – вернее – такой человек, существует, ваше величество!
– Уж не собираетесь ли вы говорить со мной о герцоге Гизе, тем более что вчера он был здесь?
– Ваше величество, вы помните, что разрешили мне приказать прирезать герцога, если он еще раз появится здесь?
– Однако это не помешало ему провести здесь несколько часов!
– Да, он еще раз ускользнул от меня! Но соблаговолите вспомнить, при каких обстоятельствах вы дали мне это разрешение! Я должна вновь обратиться к вам за таким же!
– Касательно герцога Гиза?
– Да, его и… другого!
– Именно?
– Именно всякого, кто может расстроить брак принцессы Маргариты с принцем Наваррским!
– А разве опять нашелся такой? Кто же это?
– Мелкий дворянин!
– Однако у Марго весьма демократические симпатии! Она обращает очень мало внимания на ранг и породу!
– Государь, государь! – сказала его мать.- То, о чем я говорю ныне с вашим величеством, слишком важно, чтобы…
– Важно главным образом для наваррского принца!
– Нет, ваше величество, не только для него! И необходимо, чтобы вы, ваше величество, дали мне то же разрешение относительно этого дворянина, какое вы дали мне относительно герцога Гиза!