Чтение онлайн

— И ты ему отдал деньги?

— Не хотел, но… — Сорокин потрогал ссадину на виске. — Слушай, у тебя выпить есть?

— Найдется.

— Пойдем, нальешь.

— Вадик, у тебя видок… Башку надо замазать. Дуй к гримерше, потом ко мне. А я к Филиппу, о тебе расскажу. Нам еще по замене Нестеренко надо решать.

Сорокин оценил свой мятый костюм, в котором провел ночь в СИЗО, и согласился. Как только он отошел, Чантурия достал телефон и позвонил. Вид у него был сердитый. Дождавшись ответа, Гоша зашипел в трубку:

— Слушай, я что-то пропустил? Какого черта ты полез на Сорокина?

— Это не телефонный разговор, — торопливо ответили ему.

— Вот именно. Вечером у меня.

Алена Ланская ждала Юшкевич в гримерной. Художница по гриму слыла дамой общительной, умевшей находить подход и к самовлюбленным звездам, и к начинающим артистам. Одних она хвалила, другим давала советы и ни с кем не конфликтовала. Даже опытный продюсер иногда прибегал к ее посредничеству при серьезных скандалах. И чаще всего она справлялась.

Как только Юшкевич появилась в гримерной, Ланская набросилась на нее с вопросами:

— Ну что там, как? Ты же была у продюсера.

— Сонин просил успокоить актеров. Следствие работает, убийцу обязательно найдут.

— Я не про это.

— Тебе не интересно, поймают ли убийцу?

Ланская пожала плечами и отвела взгляд. Открыто признаться, что устранение конкуренток дает ей дополнительный шанс, она не могла, но без здорового эгоизма в актерской профессии делать нечего.

— Каждый думает о своем, — вздохнула она. — Продюсер и режиссер об успехе фильма, а актеры о собственной карьере.

— А я озабочена тем, чтобы вы все хорошо выглядели, — добавила Юшкевич, уже понимая, к чему клонит настырная барышня.

— Ирина, ты всех знаешь на студии. Тебе доверяют и продюсер, и режиссер, и геи, и лесбиянки.

— Ну, спасибо, моя ласковая. Продолжай.

— Меня могут попробовать на освободившуюся роль? Посодействуешь?

— Освободившуюся после смерти Леси? — с прищуром во взгляде уточнила гримерша.

— Конечно! Роль Рудаковой, может, была не для меня, а вот эта — мое. Я такая же скромница, как и персонаж, а внутри огонь.

— Не сгори раньше времени.

— Сколько можно ждать? Сейчас или никогда!

— Славы захотелось или денег?

— Будет слава, будут и деньги. Поможешь?

— Даже не знаю. Сначала Милена, теперь Леся. — Юшкевич внимательно посмотрела на Алену. — Надеюсь, на главную роль ты не метишь. Я слышала к Черной приставили телохранителя.

— Суперзвезда, блин, — процедила Ланская.

В этот момент в гримерку сунулся Вадим Сорокин.

— Вы не меня костерите? — ехидно спросил он.

— Вадик, как же я рада! — всплеснула руками Юшкевич и загородила собой нахмурившуюся Ланскую. — Мы все рады, что ты вернулся. Неприятности позади?

— Почти, — актер показал на ссадину.

— Пусть это будет самой большой твоей проблемой, — она любезно повернула к актеру вращающееся кресло: — Садись, все поправлю. А Марианна костюмчик тебе подберет, а этот почистит-погладит. Ты рассказывай, как выпутался.

Филипп Сонин стоял перед закрытым окном и разговаривал по телефону. Его голос был скорбным, но деловым:

— Трагедия сплотила творческую группу. Мы сделаем фильм еще лучше и посвятим его погибшим актрисам.

Кроме него в кабинете находилась Полина Черная.

— Хватит болтать с журналистами, — простонала она, заламывая руки.

Сонин прикрыл трубку ладонью и бросил через плечо:

— Это моя работа. Любой информационный повод надо использовать во благо.

— Ты что, не видишь, что происходит?

Сонин картинно вздохнул, словно разговаривал с капризным ребенком, пообещал перезвонить журналисту и обернулся к любовнице:

— Что, объясни мне? — устало произнес он.

— Убивают ведущих актрис, скоро до меня доберутся.

— Их душат в машинах, а ты ездишь со мной.

— Утешил, — сидевшая в углу дивана красавица сцепила руки на груди и отвернулась, тряхнув смоляными локонами.

Сонин подошел к ней.

— Полина, не нервничай, за тобой присмотрит профессиональный охранник. Это друг Славика.

— Тот атлет из приемной? Красавчик, он на Славика больше пялится, чем на меня.

— И хорошо. Мне так будет спокойнее, ведь он будет сопровождать тебя повсюду.

— Да я теперь из твоего кабинета выходить не буду. Здесь хотя бы бронированная дверь.

— И на окнах датчики сигнализации.

— Вот именно! — не оценила издевки Черная.

— Полина, сегодня ты на студии не нужна. Тебе надо отвлечься.

— Как? Подобрать черное платье на похороны?

Продюсер улыбнулся, не разжимая губ, раскрыл портфель и достал сложный ключ от сейфа. Он знал верный способ для улучшения настроения кинодивы.

— Ну почему только черное… Купи себе хорошее платье к новому году.

Сонин подошел к сейфу, набрал код на электронной панели, личинка для ключа открылась. Он вставил ключ и провернул его дважды. Тяжелая дверца распахнулась. Сонин не стал скрывать содержимое, демонстрировавшее его могущество. Полина увидела, что две высокие полки забиты пачками долларов. Ее карие глаза блеснули, а губы приоткрылись, выдохнув что-то похожее на «ух ты».

Продюсер небрежно выдернул одну из пачек и качнул в руке, словно демонстрировал ее тяжесть.

— Сможешь обменять? — спросил он.

Полина с едва заметной улыбкой раскрыла сумочку на вытянутых руках. Продюсер разжал пальцы, пачка упала внутрь, улыбка актрисы стала шире. Она поднялась и чмокнула благодетеля куда-то в область уха.

— Не забудь взять телохранителя.

— Дарю его Славику. И не спорь, иначе обижусь.

Сонин не спорил, он ухватил ускользающую женщину за запястье и подтянул к себе.

— Поужинаем вместе?

— Смотреть, как ты жрешь, и мучиться? — Актриса сжала руками талию и осталась недовольна: — Мне надо тратить калории, а не набирать их. Я приеду к тебе на ночь, Сонин.