Чтение онлайн

Он переслал электронную карту и свои выводы Елене Петелиной.

Та ответили сообщением: «Неплохо для начала, но расслабляться рано».

2 июня. 20:10. 2 дня 13 часов 20 минут до казни

Начальник Красногорского управления полиции полковник Головин был уверен, что заваруха из-за пресловутого Суда Народа надолго не затянется. Наглый сайт прикроют, поганца педофила освободят, а того, кто упек его в темницу обязательно найдут и примерно накажут.

А как иначе? Дать народу волю, решать, кто прав, кто виноват? Ишь чего захотели, не по Сеньке шапка, для этого существуют люди в погонах, такие, как он!

А раз дело недолгое — сутки, максимум двое — полковник любезно предложил Шумакову расположиться в своем кабинете. Они хоть и равны по звездочкам на погонах, но столичная птица летает выше и клюет сильнее, чем птахи районного масштаба. Дружба с орлом коршуну не помешает.

Шумаков согласился, под рукой будут все средства связи, и совещания удобно проводить, но настоял, что в просторном начальственном кабинете они прекрасно разместятся вдвоем.

Туда и направилась Елена Петелина после получения материалов от эксперта Устинова. Шумаков словно ждал ее и задал вопрос первым:

— Ну, наконец-то, Елена Павловна. Ты о подозреваемых пришла доложить?

— Не только, — призналась следователь.

В ее руках была папка с выписками из электронных баз данных и отредактированная Головастиком карта области.

— Начнем с главного. Кто мог похитить Панина?

— В его уголовном деле фигурирует шесть пострадавших девочек. Я собрала сведения о них и их родственниках.

— А тех, кто ранее на Панина не заявлял в расчет не берешь?

— Думаю, их можно исключить, — ответила Петелина.

— Почему же? — усомнился начальник.

— Для мщения нужна смелость. Если сразу после домогательств эти люди ушли в тень, то и сейчас предпочитают наблюдать со стороны.

— Допустим, — поразмыслив, согласился полковник. — И кто из потерпевших способен на смелость?

Петелина села напротив начальника и раскрыла папку.

— Для начала можно исключить тех, кто отсутствовал в городе последнее время. Валерия Мазина и вся ее семья уже шесть лет проживают в Израиле. По данным пограничного контроля никто из семьи в этом году в Россию не приезжал.

— Согласен. Дальше, — качнул рукой Шумаков.

Петелина отложила первый лист и взяла следующий:

— Другая пострадавшая Анна Яковлева в августе прошлого года вышла замуж за выпускника военного училища. С тех пор проживает с мужем в Забайкалье. Две недели назад у нее родилась дочь, и мама переехала к Анне, чтобы помогать с внучкой.

— С женщинами ясно, а отец Яковлевой сейчас здесь?

— Он скончался в прошлом году. Других ближайших родственников у Анны Яковлевой нет. — Вторая бумага последовала в сторону.

— Кого еще можно исключить? — спросил полковник.

— Евгению Купцову. Сегодня в десять утра она вместе с родителями улетела в Анталью из аэропорта Шереметьево.

— Шереметьево от нас недалеко, а сайт стартовал в девять тридцать, — заметил, присутствующий в комнате Головин. — Трансляцию можно было включить удаленно.

— Мы проверили. Купцовы сдали багаж и получили посадочные талоны в восемь ноль пять. В девять двадцать началась посадка в самолет. Рейс отправили вовремя.

— Панин похищен с семи до восьми, — начал подсчитывать Шумаков. — Плюс время, чтобы его перевезти, заковать, все подготовить, а потом примчаться в аэропорт. Сомнительный план.

— Я тоже так думаю. — Петелина взяла следующую страницу и продолжила: — Еще одна потерпевшая, Ксения Данченко, сейчас отбывает срок в колонии.

— Это за что же? — удивился Шумаков. — Она же совсем молодая.

— Ксении двадцать лет, — подтвердила Елена. — Умышленное причинение вреда здоровью средней тяжести. Подробностей не знаю. Из ближайших родственников у Ксении в городе остался только семидесятивосьмилетний дедушка Данченко Николай Степанович. Вряд ли он способен одолеть крепкого Панина.

— Старики разные бывают, встреться с ним. — Шумаков скосил взгляд на отложенные страницы. — Четверых исключили, кто же остался?

— Две наиболее пострадавшие девочки. Вероника Некрасова, она инвалид-колясочник. И Екатерина Антонова, у нее сильнейшая психологическая травма. Сами они не способны участвовать в похищении, но их родителям есть за что мстить Панину.

— Вот и займись их проверкой. Чем они занимались сегодня утром с семи до девяти тридцати?

— Да, конечно. Что касается времени похищения Панина и расстояния до возможного места его заточения. Мой эксперт Михаил Устинов провел расчеты.

Петелина доложила Шумакову о выводах Головастика и продемонстрировала карту с зонами поиска в бумажном и электронном виде.

— Нужен массовый обход данной территории силами полиции. Проверять следует все постройки из бетона, — озвучила главный примету помещения следователь.

— И это все, до чего додумался твой высоколобый эксперт? — выразил недовольство Шумаков. — Я сразу разослал приказ по всей области: прочесывать подвалы, гаражи, подозрительные здания. Но это от бессилья. Слышала про иголку в стоге сена?

— Зону поисков можно существенно сузить, — объяснила Петелина.

— Существенно, — усмехнулся Шумаков и укрупнил один из участков электронной карты на мониторе ноутбука. — Ты погляди сколько здесь построек? Как не крутись, найти логово в сжатые сроки маловероятно. А процедура? Придется вызывать собственников, вскрывать помещения, ведь постановление по каждому адресу получить нереально.

— У нас особая ситуация, — не сдавалась Петелина. — И примета имеется. В первую очередь обращать внимание на уединенные здания из бетонных плит.

— Да разошлем мы твою информации по отделениям, — махнул рукой Шумаков. — Но дело не только в этом.

— А в чем?

Шумаков вздохнул и попросил Головина:

— Растолкуй ей популярным языком.

— Раньше как бывало, — начал издалека Головин. — Попадется подобный педофил или насильник под горячую руку, ему мужики наваляют от души. А тот и не ропщет, понимает, за что. А если сдуру явится к нам с заявлением, ему объяснят, что он упал с велосипеда или с лестницы, короче, сам виноват, что родился уродом.