Чтение онлайн

У меня в голове внезапно возник вопрос:

— А есть другие?

— Другие?

— Другие отпечатки, воспоминания, оставленные предыдущими архимагами, вроде тебя… — пояснил я.

— Нет, насколько я знаю, — просто ответила она.

Ответ меня разочаровал, и вызвал лишь дальнейшее любопытство:

— Почему нет? Ты что, единственный архимаг, кто… эм… потерялся… или соединился с землёй?

— Нет — когда я была жива, меня учили, что прежде меня несколько человек были потеряны таким образом.

— Тогда почему ты существуешь? — спросил я. Когда вопрос сорвался с моих губ, мне пришло в голову, что это был серьёзный вопрос, который с тем же успехом можно было задать мне самому.

— Я была создана, чтобы сторожить и хранить некоторые вещи — у рода Сэнтир всегда был индивидуальный талант, отсутствовавший у других великих родов, — сказала она. В её голосе слышались почти что неуверенные нотки, будто она говорила нехотя.

Конечно, это повлекло за собой вопрос:

— Например?

Взгляд её голубых глаз впился в меня:

— То, что ты видишь перед собой… Я являюсь «осколком» изначальной Мойры Сэнтир, ослабленной копией, если тебе будет угодно.

Эта мысль меня заинтриговала:

— Это что-то присущее лишь вашему роду? Неужели все маги Сэнтиров были способны это делать?

— Способность создавать живое тело — нечто доступное лишь архимагу, а их среди моих предков было немного. Однако волшебники Сэнтиров часто могли создавать полуразумные чары на предметах, вкладывая в них знания… Я — лишь результат предельного растяжения этой способности. Насколько я знаю, я — единственный пример… этого, чем бы ты меня ни назвал, — закончила она, показав на своё тело.

— И каково было намерение твоей создательницы, когда она тебя сделала?

— Сохранение знаний, чтобы помочь тебе… Хотя у меня не осталось воли или власти действовать, я могу научить тебя тому, что я знаю, если ты желаешь мудрости. И… — начала она говорить что-то ещё, но остановилась.

— Что? — подтолкнул я.

— Ничего.

— Это не было похоже на «ничего», там было что-то ещё.

— Я пока не готова поделиться всем — до тех пор, пока не узнаю получше твои цели… до тех пор, пока не удостоверюсь, что ты сможешь выжить, — напрямую сказала она.

— Я думал, что ты действуешь согласно моей воле, — осведомился я. — Как может симулякр быть упрямым… или осторожным?

— Некоторые вещи настолько сильно нацелены на защиту, что это желание переживает даже такое… — показала она на своё земляное тело, изящно махнув руками вниз.

У меня сложилось ощущение, что на этом этапе я ничего не добьюсь, пытаясь вырвать из неё ответ, поэтому я мысленно отложил этот вопрос на потом. Передо мной возвышался более крупный вопрос:

— Ты сказала, что и другие были «потеряны» так же, как ты… так почему ты стала вот такой? И что более важно — может ли со мной случится подобное?

Она снова улыбнулась:

— Хороший вопрос… а также часть причин, по которым я была создана. Здесь имеет значение фундаментальная разница между волшебством и тем, что делает архимаг. Маг использует свою собственную силу, чтобы создавать перемены в окружающем его мире, так же, как обычный человек может использовать силу своей руки и топор, чтобы повалить дерево. Маг орудует своей силой, и создаёт события — архимаг же слушает мир.

— По описанию, это не очень полезно, или мощно. В хрониках сказано, что ты победила тёмного бога — ты ведь сделала это не благодаря «слушанию», — настаивал я.

— Верно, я сокрушила Балинтора отнюдь не просто слушая, и именно поэтому я стала такой, как сейчас. Я искала силу за пределами человеческого понимания, силу всей земли, и я её получила, — сказала она, и на этом умолкла.

— Ничего не понимаю, — признался я.

Она пристально посмотрела на меня, и я обнаружил, что меня завораживает свет, блестевший в тёмных сапфирах, служивших ей «глазами». Наконец она раскрыла рот, чтобы заговорить снова:

— Архимаг не обладает силой, Мордэкай. Архимаг становится тем, чем он хочет обладать.

Мойра Сэнтир, или, точнее, существо, которое я называл Мойрой, долго смотрела на меня, позволяя своим словам дойти до меня. Я моргнул несколько раз, пока случившееся со мной самим за последний год события сдвигались у меня в голове, реорганизуясь в свете того, что она мне только что поведала. Несколько вещей с щелчком встали на место, когда я оглянулся назад, и моё воспоминание о голосе ветра и ощущении, которое у меня было… ощущении потери своего «я»… ясно выделилось у меня в сознании.

Всего лишь несколько дней назад я почти ушёл в небеса… лишь для того, чтобы отследить человека на несколько миль дальше, чем позволяли мои обычные чувства. А что, если бы я не вернулся? Что случилось бы, не привлеки Ариадна моё внимание? Я стал бы зефиром? Частью ветра… навеки потерянным среди облаков, не помня свою прежнюю жизнь? Следствия из всего этого были потрясающими.

— Это может случиться с ветром? — внезапно спросил я.

— Архимаг может стать чем угодно, — ответила она. — Это одновременно благо и проклятие… сила и слабость.

— Мне кажется, позавчера это со мной почти произошло, — добавил я.

— Я не удивлена, — сказала она.

— Почему?

— Ты особенно чувствителен, в моё время тебя бы тщательно охраняли майллти, — сказала она. Слово «майллти» было мне уже знакомо, на лайсианском оно означало «сторож».

— А что делали эти «майллти»? — спросил я.

— Их задачей была забота о том, чтобы архимаг не заходил слишком далеко. В большинстве своём они были магами с ограниченными способностями. Если тот, кого они сторожили, терялся, то они говорили с ним напрямую, разум к разуму, чтобы попытаться притянуть его обратно в мир людей, — объяснила она.

— У тебя были сторожа? И если так… то почему они не вернули тебя? — спросил я, но даже до того, как я закончил это произносить, я задумался, не был ли этот вопрос слишком щепетильным, но я всё равно должен был его задать.

— Были, но некоторые вещи нельзя повернуть вспять. Я знала цену, и сделала свой выбор, и именно поэтому я попыталась сохранить свои знания для будущего, пока не потеряла себя, — без изысков ответила она, и если этот вопрос её беспокоил, то она этого не показала.

— Ты говоришь, что я «чувствителен», при чём тут это?