Чтение онлайн

— Меч, который ты зачаровал, резал всё, что я хотел, и брони было достаточно, чтобы остановить любой нормальный меч, но мой щит оказался для меня помехой. Если бы у меня был более длинный клинок, и две свободные руки, чтобы им пользоваться, я то я бы повергал врагов, как коса косит пшеницу.

Он также предложил мне оставить производство оружия обычному кузнецу. Мне гораздо проще было купить их, а потом уже зачаровать, экономя много времени. Основной причиной, по которой я изготавливал саму броню, было то, что такого рода латы было просто невозможно изготовить нигде кроме как в самой столице, и даже там создания каждого набора пришлось бы ждать целый год.

Это совсем не отвечало моим нуждам. Я хотел достаточно доспехов, чтобы оснастить за год двадцать человека. На последней войне я видел, какой эффект могли оказать несколько человек. В частности, Дориан оказал огромный эффект. Я провёл почти час без сознания, пока лечил Пенни, и он удержал пролом в стене почти в одиночку. Хотя вслух я этого не сказал бы — в тот день рядом с ним погибло много наших. Но его самого врагам сразить не удалось.

Обладая львиным сердцем, и бронёй, которую не могли пробить никакие стрелы и мечи, он отказывался сдаваться на волю изнеможения. Его меч с одинаковой лёгкостью рубил и людей, и броню. Когда пыль осела, я не мог не задуматься о том, можно ли было оснастить подобным образом большее число человек.

Конечно, главным фактором был человек внутри брони — я не был слеп относительно этого факта, и мало кто мог сравниться с Дорианом в бою. Тем не менее, я много думал об этом с того дня, особенно учитывая непрекращающуюся угрозу со стороны шиггрэс. Я знал, что они были где-то там, но не ведал, когда или где они снова нападут, и не мог противостоять им в одиночку. Закованный в зачарованную броню человек будет практически неуязвим для их касания и, имея правильное оружие, сможет дать им повод себя бояться.

В этом-то и была суть. С тех пор, как я стал Графом Камероном, я принял на себя ответственность за большое число людей, и я не мог быть повсюду. Насколько я знал, я был единственным оставшимся в живых волшебником, а шиггрэс могли размножаться почти безгранично. Мне нужна была помощь… мощная помощь. Если другие волшебники были недоступны, то мне придётся создать им замену.

Своими действиями — против шиггрэс, и снова, во время войны с Гододдином — Дориан показал мне, чего мог добиться хорошо обученный человек с превосходящим оружием. Естественно, мне придётся быть избирательным, и избранных придётся осторожно обучать, но у меня был друг, которому я мог доверить эту задачу.

Тем не менее, у Дориана была определённая слабость, показанная его сражением с шиггрэс… ограниченность силы смертного. Если бы он обладал такими ресурсами, к которым могли прибегать Анас'Меридум, то его бы не задавили числом. Время, которое я провёл с Пенни в качестве носительницы моего пакта, показало мне, насколько ужасающим мог стать воин, получив силы, выходившие далеко за пределы нормы.

Но восстанавливать с кем-то узы я не собирался, не говоря уже о двадцати «кого-то». Я найду другое решение. Я просто не был уверен, как… пока не уверен. Покачав головой, я вновь сосредоточил своё внимание. Нельзя было отвлекаться посреди работы.

Следующие несколько дней пролетели мимо, и я больше не мог откладывать поход в Албамарл. Я не хотел давать Королю Эдварду слишком много времени на обдумывание моего послания, и к этому моменту он наверняка уже его получил. Пришло время нанести ему визит.

Пенни я свои планы изложил за несколько дней до этого, и после завтрака я дал ей знать, что сегодня был тот самый день. Она всё ещё довольно сильно нервничала на этот счёт, но смирилась с необходимостью:

— Жаль, что ты не позволяешь мне пойти с тобой, — снова сказала она.

— Ни за что — ты уже больше не Анас'Меридум и, что важнее, у тебя ребёнок, нам теперь есть, что терять, — напомнил я ей.

— Ну, не нужно так придираться, — пожаловалась она. — Посмотри на это с моей точки зрения — если мы сейчас тебя потеряем, что это будет означать для меня и для ребёнка?

Я вздрогнул — всё всегда сводилось к этому, и на самом деле она была права. Тем не менее, мы уже это обсуждали — я не видел лучшей альтернативы для того, чтобы обеспечить будущее нашей семьи… и наших людей.

— Прости, любимая. Ты знаешь, что я бы выбрал более безопасный путь, если бы думал, что он есть, — ответил я.

— Значит, ты признаёшь, что, возможно, есть способ и получше, — сказала она. Пенни всегда схватывала всё на лету.

— Я бы солгал, если бы притворялся, что у меня есть все ответы. Но правда в том, что я не знаю никакого способа лучше этого, — честно сказал я.

Она провела рукой по моей груди, ощупывая ткань моей куртки:

— Мне было бы спокойнее, если бы ты хотя бы надел кольчугу. Любой дурак с кинжалом может проделать тебе дыру в спине.

— Это усложнит мою задачу. Я вообще-то пытаюсь пробраться тайком — к тому же, мне не нужна броня, чтобы себя обезопасить, — произнёс я, заставив свой щит мигнуть светом. Мои навыки использования магии в заурядных целях значительно улучшились.

— Он не особо помог, когда тебя схватил шиггрэс, — заметила она. Это не только напомнило мне о моей уязвимости, но также и о том факте, что в ту ночь мою шкуру спасла именно она.

Я поморщился:

— Во время этого приключеньица никаких шиггрэс не будет, а если будут… я приготовил новую стратегию.

Она была в циничном настроении:

— Например?

— Здесь я показать не могу. Это может повредить помещению, — сказал я, как можно лучше уходя от вопроса.

Выражение её лица было мечтательным и одновременно немного грустным:

— Настанет день, когда ты обнаружишь, что ты не такой умный, каким себя считаешь, а расплачиваться за это придётся мне.

Я засмеялся:

— У тебя было ещё одно видение?

Пенни нахмурилась:

— Нет, и поэтому я особо не возражаю. Я чувствую уверенность в том, что нечто настолько важное, вроде грозящего тебе рока, заставило бы сработать мой дар предвидения. Поскольку моя «интуиция» пока что молчит, я позволяю тебе рисковать больше, чем, наверное, было бы мудро.

Я решил с этим не спорить — мы с её «интуицией» уже несколько раз сталкивались лбами в прошлом. В результате Пенни чуть не умерла. Тем не менее, я сомневался, что отступил бы, если бы меня снова так зажали в угол. Я могу быть упёртым как баран, когда захочу. Вместо того, чтобы напоминать ей о моей склонности к упрямству, я с ней согласился:

— Это меня радует. Если всё пойдёт хорошо, то я вернусь этим же вечером, или хотя бы завтра. Я могу и остаться на ужин в доме, с Марком. У меня в последнее время было мало возможностей осмотреть библиотеку.