Чтение онлайн

— Есть перемены среди выживших Рыцарей? — спросил я, зная, что они, наверное, обильно черпали силу из своих уз во время боя.

— Нет, к счастью, поскольку я сомневаюсь, что ты сейчас в силах освободить кого-то.

Я уставился на лицо Дориана, гадая, не показались ли мне несколько дней назад те гранитные зубы у него во рту. Он явно начал трансформироваться, и хотя это было ожидаемым для кого-то, кто использовал много силы земли, спонтанное возвращение к нормальному состоянию было неожиданным. Я даже не мог решить, спрашивать ли его об этом напрямую.

— Твоя мать имела с тобой разговор? — спросил я, меняя тему.

Дориан нахмурился:

— Нет, а что?

На миг я подумал о том, чтобы сохранить её тайну, перенаправив его вопрос, но в кои-то веки я был слишком уставшим для тонкостей. Вместо этого я дал ему самый прямой ответ, какой только мог:

— Тебе нужно самому её об этом спросить.

Он встал, будто бы собираясь сделать это немедленно:

— Быть может, это я и сделаю.

— Но прежде мне нужен совет, — вставил я.

— Насчёт чего?

— Что мне теперь делать? — спросил я.

Дориан посмотрел на меня так, будто я отрастил вторую голову:

— Ты не хуже других должен знать ответ на этот вопрос. Мы отстроимся заново, и будем жить дальше. Джордж уже начал переносить людей обратно в Уошбрук, и скоро мы начнём чинить нанесённые внутреннему донжону повреждения. Если не считать потерянных жизней, урон городу и внешним стенам был довольно незначительным.

— Не это, — сказал я, махая рукам. — Насчёт богов… Думаю, я убедил Дорона и, возможно, даже Миллисэнт, держаться от нас подальше, но меня беспокоит Мал'горос. Он стал слишком могущественным, теперь его даже сияющие боги боятся. Что хуже, он здесь, в нашем мире, и я понятия не имею, где он, и что он делает.

— Я уже говорил тебе — я буду разбираться с шиггрэс и с врагами, с которыми могут сражаться смертные… А богов и прочих я оставляю тебе. Вы с Маркусом всегда лучше справлялись со стратегией, когда дело доходило до политики или божественных вопросов, — ответил он.

— Марк! — громко сказал я. — Ты прав, конечно. Мне нужно с ним поговорить.

— Удачи. Ты ведь не забыл, что он переехал в Аградэн? — напомнил мне Дориан.

Я не забыл:

— Нет, но я всё ещё могу с ним связаться. Ты ещё не видел сегодня Пенни?

— Она ухаживала за Элэйн. Боюсь, что дела у девочки идут худо, — сказал Дориан.

— Что ты имеешь ввиду?

— Она плохо дышит, — ответил он, — хотя я никогда на самом деле не понимаю, как рана в ноге может создать проблемы с лёгкими.

В отличие от моего друга, я за последние годы немало узнал о реакции тела на раны. В частности, у меня была отличная мысленная карта того, как сосудистая сеть перемещала кровь, и в ответ на его комментарий у меня в голове зазвонил тревожный звонок.

— Мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу, — без предисловий сказал я.

— Конечно.

— Пойди в мой кабинет, и открой шкаф слева от моего стола. Я там держу магические шкатулки для писем. Найди ту, на которой написано «Маркус», и принеси мне её, а также что-нибудь, на чём можно писать, — сказал я, описывая свою просьбу.

Он не стал терять времени, и ушёл несколько мгновений спустя. Как только дверь закрылась, я сел, и свесил ноги с кровати. Мир завертелся, и мой желудок бунтарски сжался. «С этим я разберусь», — тихо подумал я, — «лишь бы в голове колотить перестало». Игнорируя предупреждающие сигналы моего тела, я встал, и пошёл на другой конец комнаты. Далеко мне идти не пришлось — Элэйн держали в гостевой комнате напротив по коридору.

К тому времени, как я достиг двери, я задумался, а не замахнулся ли я слишком широко. Несколько минут я провёл, блюя, когда потерял контроль над своим желудком. Я с немалым сожалением расстался с чаем, который мне принесла Элиз. «Да и Пенни не будет рада луже», — заметил я.

Собравшись с силами, когда мой внутренний шторм миновал, я открыл дверь, и шагнул внутрь. Пенни и Уолтэр с удивлением посмотрели на меня:

— Какого чёрта ты делаешь за пределами кровати?! — сказала моя чудесная жена в качестве приветствия. Она выглядела чрезвычайно обрадованной лицезреть меня.

— Доброе утро, дорогая, — мило сказал я.

Она одарила меня злобным взглядом:

— Сейчас уже миновал полдень, гений, — сказала Пенни, встала, и направилась ко мне, явно собираясь отконвоировать меня прочь из комнаты: — Тебе сейчас не нужно быть здесь.

— Я слышал, что у неё проблемы с дыханием, — ответил я. Глядя Пенни через плечо, я увидел Элэйн, полулежавшую в кровати. Её лицо выглядело напряжённым, а дыхание шло частыми, мелкими вздохами, будто она только что бежала наперегонки, и не могла отдышаться. Она наблюдала за мной с того места, где лежала, и паники в её глазах хватило, чтобы подтвердить мои опасения.

Лицо Пенни приняло предостерегающее выражение. Она пыталась не испугать пациентку больше, чем было необходимо. Её слова были громкими и нахальными, будто она надеялась отвлечь Элэйн от её битвы за жизнь:

— Давай, я отведу тебя обратно в кровать, пока Элэйн не заразилась от тебя клинической дуростью. Ну в самом деле, ты делаешь что-то подобное каждый раз, когда болеешь. Я-то думала, что ты в конце концов поумнеешь.

Я поднял ладонь прежде, чем она подошла близко:

— Моя сила вернулась, по крайней мере — в некоторой степени. Мне нужно помочь ей, пока не стало слишком поздно, — сказал я. В течение этого разговора Уолтэр наблюдал за мной расширенными глазами.

— Будешь волноваться об этом, когда достаточно окрепнешь, — разумно сказала Пенни, — не сегодня.

— Она не переживёт сегодняшний день, если я сейчас же что-то не сделаю, — без обиняков ответил я. Это её окоротило.

Глаза Пенни сузились, когда она впилась в меня взглядом, предназначавшимся мне одному. В нём был страх, в этом взгляде, страх потерять что-то, что она только недавно вернула.

— Ты и сам можешь не пережить сегодняшний день, если сделаешь что-то поспешное, и окажешься недостаточно окрепшим, чтобы перенести последствия своей ошибки.

— Я должен попытаться, — сказал я, подаваясь вперёд, чтобы поцеловать свою жену. К её чести следует сказать, что она не отпрянула от меня, хотя я наверняка пах не очень хорошо. После этого я опёрся на неё, поскольку на ногах стоял не очень твёрдо.

— Ты уверен, что это — хорошая мысль? — спросил Уолтэр. Черты его лица осунулись от недосыпа и длительного стресса.

«Хорошая ли это мысль? Нет, наверняка нет», — внутренне сказал я себе, но знал, что обязан был попытаться.

— Положи руку мне на плечо, — сказал я, игнорируя его вопрос. — Наблюдай, и попытайся поделиться со мной силой, если покажется, что я слабею, — продолжил я, осторожно опускаясь на кровать, и вытягиваясь рядом с моей учащённо дышащей ученицей.