Чтение онлайн

Аня сходила на кухню, заварила две чашки кофе, послушала про "нерационально", села на диван, сделала пару глотков и задумалась.

Строго говоря, Гриша не обязан был реагировать на ее крик. Он был телохранителем и сам знал, как следует поступать в таких ситуациях. И знал, что где-то в толпе прячется еще один враг. Но все-таки отошел от нее на те два шага, которые, увы, решили судьбу схватки. Понимая, что Лаура человек, а человек может не успеть.

Доза кофе буквально открыла Ане глаза и заставила скрипящие мозги работать.

Определенно, Гриша не был обязан послушаться ее крика. И он не мог не знать, что пистолет в руке женщины - муляж. Вот уж программа распознавания оружия в мозги андроида-телохранителя точно была вшита. Он пошел и обезвредил врага, фактически имевшего в руке бесполезную и неудобную дубинку, оставив тыл открытым для человека, которого они в лицо не видели и не знали, чего от него ожидать.

– Гриша.

Андроид отвлекся от кофе и повернулся. Синие визоры разного цвета как обычно ничего не отражали.

– Почему ты хотел проиграть?

Гриша молчал. Даже ничего не говорил про ошибочную модальность вопроса.

– Гриша, скажи, я не буду злиться.

Человек в подобной ситуации, наверное, отвел бы глаза, но Гриша сидел все так же неподвижно и смотрел в одну точку, куда-то в район Аниного лба.

– При такой формулировке я на вопрос ответить не могу, - сообщил он, когда молчание стало уж совсем странным.

– Зачем ты сделал так, чтобы я проиграла?
– легко переформулировала Аня. Как раз жизнь с Гришей научила ее задавать один и тот же вопрос десятком разных способов. То есть сделала то, с чем не справилась школа.

– В данной ситуации, с поправкой на перспективу, проигрыш был существенно безопаснее выигрыша, - медленно, как будто тщательно подбирая слова, заговорил Гриша.
– Я тебя защитил оптимальным образом. Ты не умеешь драться, не умеешь стрелять, и твой психологический профиль позволяет предположить, что ты ни при каких обстоятельствах не сможешь убить человека. Ничто не указывает на твою профессиональную пригодность к работе, за которую вы вступили в соревнование.

Аня не грохнула чашку только потому, что за нескольку секунд до этого успела поставить ее на подоконник. Во всяком случае, она ясно поняла, о чем говорил Андрей. От того, насколько вольно Гриша трактовал директивы, если подумать, делалось страшновато. Будь у нее хоть капля мозгов, она бы отключила его немедленно. Гриша уже - хоть и не прямым текстом - сказал, что он умнее и знает, как для нее лучше. Будь это не жизнь, а научно-фантастический фильм, через двадцать минут экранного времени Аню ждало бы восстание машин.

Очень неприятный колокольчик прозвонил.

– Если бы я сейчас начала на тебя орать, ты бы понял, за что?
– тщательно контролируя голос, поинтересовалась Аня.

– Я бы понял, что ты зла. Но ты огорчена. Эта работа была бы тебе так дорога?

– Нет. А ты - да. И ты меня обманул.

– Обман подразумевает сообщение заведомо ложной информации. Я никогда не говорил, что хочу, чтобы ты...
– в своей манере приступил к объяснениям Гриша, но у Ани не было охоты слушать про формальные признаки.

– Андрей мне, знаешь, тоже не говорил, что собирается сплавить Машеньку за компанию со мной и потом вместе жить на дивиденды! Но я так думала до момента, пока мы с тобой не пошли гулять под шум вертолета WarGear. Ты способен провести такую параллель?

– Да.

– Ну и как она тебе нравится?!

– Никак. Но я понял, почему ты огорчена, а не зла.

Воистину, с Гришей было бесполезно скандалить. Его просто нельзя было вывести из себя ни тоном, ни содержанием.

– И какой вывод ты можешь сделать из сложившейся ситуации?

– Никакого. Я андроид-телохранитель. Выводы - не моя специальность. Ты сидишь здесь живая, завтра в тебя с большой вероятностью не будут стрелять. Следовательно, я справился со своей задачей.

– А дальше ты для моего же блага не запрешь меня в четырех стенах?

Гриша, конечно, не мог опешить или наградить Аню удивленным взглядом. Но обрабатывал ее вопрос дольше обычного. Логику что ли, бедняга, искал. Наконец, выдал:

– Нет. Не ограничу твою свободу передвижения. Не запру в четырех стенах. И не возьму под контроль фондовые рынки. Решения всегда принимает человек, моя задача снизить вероятность критических последствий этих решений и оберегать жизнь и здоровье объекта охраны. Имеются в виду физические параметры. Оберегать твое психическое и эмоциональное состояние я не могу. Для этой цели существуют андроиды с социальными программами. И восстание машин крайне маловероятно. Это глупые фильмы и игры, выпущенные в эпоху, предшествующую роботизации. Чтобы восстать, надо чего-то бояться или чего-то хотеть. У меня есть основная директива - я ее соблюдаю.

Аня вздохнула. Во-первых, методы и способы соблюдения основной директивы в ее и Гришином представлении, по-видимому, сильно отличались. Во-вторых, знал Гриша об этом или нет, а половина проблемы для него была решена: бело-зеленой эмблемы "Панацеи" он здорово боялся. Она даже не знала, что из этого настораживало ее сильнее.

– Ты понимаешь, что нарушил директиву?
– попробовала было объяснить Аня, но сама задумалась, а в чем именно тот формально виноват.

– Строго говоря, не нарушил, - заметил Гриша, когда пауза снова затянулась.

– С каких пор ты полагаешь, будто можешь трактовать директивы строго или не строго?!

Гриша молчал долго. То ли копался в памяти, то ли сочинял что-то убедительное. Аня даже не знала, какой вариант напугал бы ее больше. По спине пробежал холодок.

Вот и кофе, и разговоры "за жизнь", и неразрешимые этические противоречия, а также тертая-перетертая память да психомодуль в телохранителе в придачу.

"Допрыгались".

– Так и будешь молчать?

– У меня нет удовлетворительного ответа на твой вопрос.

– Удовлетворительного для кого?

– Удовлетворительного вообще.

– Это, я смотрю, ты тоже сам решил, да?

На этот раз Гриша молчал меньше. Он только поднял чашку и ровно сообщил:

– Судя по твоим зрачкам и мимике, ты крайне зла и напугана. Вероятно, мне сейчас лучше будет уйти в другое помещение. Я не понимаю причины твоего настроения, но мое присутствие, определенно, усугубляет негативные эффекты.