Чтение онлайн

"Гриш, ты был прав, я бы хотела уволиться, но не могу", - вот, собственно, было то, что Аня хотела сказать, но такого, конечно, говорить было нельзя.

– Нет, ничего... К черту дежурную сестру, не трогай кнопку. Лучше расскажи мне... Все целы?

Гриша опустился обратно на стул и снова застыл как кол проглотил.

– Да. Пилот вертолета увидел отдельный очаг возгорания, и успел нас эвакуировать. Тебя сразу отвезли в больницу. Больше никто не пострадал.

– Не считая тебя.

– Не пострадало ничего, кроме моего представления о моем же профессионализме, - подумав, ответил Гриша.
– Косметические детали несущественны.

– Да-да, они не сказываются на точности стрельбы, - фыркнула Аня и тут же прикусила губу. По ребрам как волна огня прошла.

– На точности стрельбы сказывается устаревшее техническое оснащение и ПО.

– В каком смысле?

– Это был маскировочный костюм системы Ghost. Человеческий глаз еще может его разглядеть, но для цифровых камер он невидим. В тепловом спектре его также не видно. Визоры старше 2056 года выпуска также не способны его распознать. Человеческий глаз в этом отношении все же более совершенный инструмент, чем любая камера.

Ну, во всяком случае, Ане сделалось понятно, почему вместо своей обычной тактики "стреляем плохим парням в голову, это не убийство" Гриша шлепнулся на нее сверху и стал ловить ударные заряды дроби от Лауры. Та тоже едва ли видела этого красавчика хорошо, поэтому и палила из дробовика на близкой дистанции. С другой стороны, только поэтому Аня и была жива.

– Не бери в голову, Гриш. Переставим тебе визоры.

– Нерационально. Мне больше четырех лет, новейшие визоры могут иметь несовместимость с устаревшим процессором, я также не исключал бы проблем с ПО...

– А мы найдем того, кто совместит. Если ты сейчас скажешь, что дешевле купить новую модель, я наплюю на постельный режим, встану и тебя придушу.

– Меня невозможно придушить: я не дышу. И ты серьезно ранена, так что вряд ли встанешь без посторонней помощи. А новую модель купить не дешевле, но рациональнее, учитывая специфику твоей профессии.

"Рациональнее - сменить профессию", - подумала Аня и промолчала. Это, увы, был не тот случай, когда заявление "по собственному желанию" и двухнедельная отработка решили бы дело.

– Ты неправ, хотя будет тяжеловато это доказать. Ладно. Мне еще что-то следует знать? Какие-нибудь кровавые ужасы?

Гриша снова задумался, потом серьезно сообщил:

– Пауля я стукнул.

– Он жив?

– Да.

– Тогда считай, ты его тоже просто погладил. И больше я об этой истории, пожалуй, ничего знать не хочу... Во всяком случае, пока не могу сама пойти и как следует этого актеришку, хм, приголубить.

– Лаура посоветовала Паулю уехать раньше, чем ты придешь в себя, и он данным советом воспользовался.

Аня прыснула, и снова поморщилась от боли. Вот уж воистину, плохого Лаура бы не посоветовала. На самом деле, скорее всего, бедолага Пауль после задания просто нажрался в хлам и полез обниматься ко всем подряд. Аня бы на его месте так и сделала.

– Пауль уехал, и нам пора. Только сначала мне надо к пластическому хирургу, а тебе - к парикмахеру. А то Леся довершит то, с чем не справился киллер в модном прикиде. И, я тебя уверяю, она будет куда более жестока и изобретательна.

К сожалению, до Москвы Аня добралась аж к середине января, когда все елки и гирлянды со столичных улиц уже убрались. Так, зеленые иголки кое-где на снегу валялись, да из биоконтейнеров для мусора сиротливо торчали полуосыпавшиеся лапы елей. Имбирным печеньем и мандаринами тоже не пахло. В общем, все самое интересное она гарантировано пропустила.

А еще, если верить народным поверьям, встретила Новый год так, что шансы его пережить казались очень сомнительными.

К счастью, для "косметического ремонта" особенно серьезных документов не требовалось, поэтому новым ухом Гриша обзавелся еще в Австралии. Лицо и руку ему тоже привели в порядок, ну и вернули прежний внешний вид. Аня тоже была счастлива, наконец, увидеть в зеркале собственный нос и волосы фиолетового цвета, прекрасно сочетающегося с синяками под глазами. Теперь можно было показываться друзьям и знакомым.

Ник, увы, уже успел улететь, но оставил записку, в которой не без юмора обещал позаботиться обо всех злобных зауральских пингвинах и прислать Ане самого откормленного и гипоаллергенного. Ну и, конечно, не портить никому настроения похоронками. А в постскриптуме сообщал, что нежно любимые "фикусы" Ани вообще-то называются "пахиподум" и являются мадагаскарскими пальмами, но он все равно очень благодарен за такое участие в своей судьбе.

Леся с Виктором умотали куда-то к его родне, на Селигер, и подруга, вместо обычных снимков лазурных пляжей, посылала Ане заснеженные елки. А также требовала их с Григорием к себе, потому что кто-то же должен был научить их, лопухов нереформируемых, кататься на коньках, ориентироваться в зимнем лесу и все такое прочее, а то живут в России как не русские.

Вспомнив свое последнее зимнее ориентирование в лесу - а, несмотря на полные два года, прошедшие с ее путешествия в Сибирь, воспоминания были предельно яркими и красочными - Аня от приглашения вежливо отказалась, отговорившись кучей дел и выслушав по этому поводу много критики. А вот Гришу отпустила, разумеется, с обещанием снимать "вишки" только в лесу и не подходить ко льду, кто и как бы его ни уговаривал.

Сама же, не без некоторых сомнений, вечером связалась с Андреем. Тот в ее отсутствие не названивал, только один раз - еще в начале января - прислал письмо с просьбой набрать, как вернется. И через два часа сидела у него на кухне, дура дурой.

Андрей же, почесывая затылок, рассматривал стопку австралийских рыбных консервов с неподдельным интересом.

– Это рыбки, - пояснила Аня, чувствуя, что очевидный факт, как ни странно, требует пояснения.

– Это я понял.

– Ну, единственные, которых можно было провезти через санитарный контроль без справок и прививок, или что там с этими тварями делают на границе...

– Насколько я помню, по анекдоту это должны были быть шпроты, - задумчиво протянул Андрей.

– Ну а мне попался только атлантический лосось.

– Ладно, сейчас хлеб принесу, покормим рыбок, такой же был план?

– А кофе есть?

Андрей, наконец, рассмеялся.

– Да. И "поговорить за жизнь" тоже найдется. Мне позволено узнать, в чем причина твоей особой милости?