Чтение онлайн

Я выгляжу потрясающе.

— Мне нравится, — шепчу я.

— Хорошо, а теперь иди развлекайся, дорогая, — с улыбкой говорит гримёр. — Наслаждайся темнотой, которую ты найдёшь.

— Спасибо вам, — говорю я мужчине, прежде чем беру отца за руку и позволяю ему увести меня.

Следующий час мы проводим, исследуя окрестности, играя в игры и наслаждаясь небольшим шоу жонглеров.

— Слава богу, остался только один киоск, — шепчет мама, когда мы проходим между двумя палатками. Я игнорирую ее, предпочитая есть сахарную вату, но все равно ее слова огорчают меня. Все почти закончилось? Уже?

Поворачивая голову, я бросаю взгляд между палатками, когда мы проезжаем мимо, и вижу молодого парня в черном жилете и слаксах. Он печально разговаривает с огромным клоуном, его руки плавно двигаются в такт рассказыванию истории. Он выглядит таким нормальным, но кажется другим. Он странный. При виде него я сбиваюсь с шага, и отец подхватывает меня, чтобы я не упала. Не знаю как, но они, должно быть, чувствуют, что я наблюдаю. Когда они поворачиваются, и я встречаюсь взглядом с черными глазами мальчика примерно моего возраста, мое сердце почти останавливается. Он, красив, но он отворачивается, прежде чем я успеваю рассмотреть его поближе.

— Эмбер, не отставай, — отчитывает мама, когда я снова спотыкаюсь.

Отворачиваясь, я сосредотачиваюсь на своих шагах, не желая влипнуть в неприятности или чтобы день закончился преждевременно. Мы останавливаемся возле последней палатки, и даже мой папа смотрит с сомнением на ее внешний вид.

— Может, нам просто пойти домой? — предлагает он, почесывая свои седеющие волосы. — Что ты об этом думаешь, малявка?

— Ни за что, — заявляю я, прежде чем вручить ему свою сахарную вату, затем открываю закрытые створки. Табличка над дверью сообщает, что экстрасенс на месте, а также некоторые другие слова, которых я не понимаю.

Fata manus (с латинского Рукопись, mea fata in manus — моя судьба в моих руках)

Обстановка внутри палатки заставляет мои глаза расшириться. Холод снаружи исчез, и его сменило пряное тепло, которое окружает меня, когда я захожу глубже внутрь. Здесь темно, с потолка свисают свечи и фонарики, расставленные на всех доступных поверхностях. Вдоль стен полосами висят яркие ткани, а посреди всего этого стоит круглый стол, накрытый черной скатертью. Сверху на нем разложена колода карт.

— Есть кто-нибудь? — Смело зову я.

— Ну разве ты не храбрая маленькая душа? — раздается прокуренный голос. Женщина появляется словно из ниоткуда несмотря на то, что я не вижу ни одного движения занавеса. В отличие от других исполнителей, на её лице нет грима. Вместо этого на ней много темного макияжа, который только добавляет ей загадочности. Она одета в длинное черное платье, которое переливается на свету, и кольца украшают каждый палец. В середине ее лба есть татуировка в виде открытого глаза, и я загипнотизирована ею.

— Ты не боишься? — спрашивает она, изучая нежно-розовое платье, которое мама настояла на том, чтобы я надела. Очевидно, я не вписываюсь — не в таком виде.

— Не совсем, — признаюсь я. — Я не склонна пугаться.

Улыбаясь, она садится за стол и жестом предлагает мне сделать то же самое на противоположной стороне.

— Тогда проходи, малышка, погадаем тебе на будущее. Позволь нам узнать твою судьбу.

Я счастливо наблюдаю, как она тасует колоду карт, прежде чем выложить их на стол, затем обхватывает их руками ладонями вверх. Я кладу свои в ее ладонь, и ее глаза закрываются, когда она сосредотачивается на том, что делает. Я вижу, как шевелятся ее губы, и фонари и свечи вокруг нас, кажется, мерцают, прежде чем погаснуть, и мы погружаемся в темноту. Мое сердце учащенно бьется, но я не отпускаю ее, и когда ее глаза открываются и на столе загорается единственная свеча, я подпрыгиваю. Ее глаза больше не нежно-карие. Они ярко-белые.

Я с благоговением смотрю, мое сердце колотится, когда она отпускает мои руки и раскладывает карты. Она переворачивает одну, две, затем три из них, прежде чем снова посмотреть мне в глаза.

— О, моя храбрая маленькая душа, — бормочет она, но ее голос теперь глубже, темнее, как будто доносится из-за спины. — Жизнь не будет добра к тебе, по крайней мере вначале.

— Я провалю тесты. — Я понимающе вздыхаю. — Мама будет недовольна, но я ненавижу учиться.

— Я бы хотела, чтобы это было все, — говорит голос. — Тьма окружает тебя, но помни, что те, кто прячется при свете, могут нести в себе столько же зла, сколько и те, кто в тени.

Я хмурюсь, не уверенная, что она имеет в виду, пока она не поворачивает свои руки и не берет мои. Она прижимает свои ладони к моим, и я чувствую, как что-то материализуется между нашими пальцами.

— Возьми это. Это наша визитка. После получения она принадлежит тебе. Когда ты позвонишь, мы приедем. Ты узнаешь, когда придет время.

— Но почему? — Спрашиваю я вслух, убирая руки, чтобы увидеть черную матовую карточку с красной гравировкой. Это джокер, но в руках у джокера зажат нож, а по краям лежит сердце.

— Мы всегда приходим за теми, кто нуждается в спасении. Помни это. — Она откидывается назад, и свечи внезапно вспыхивают, ее глаза снова становятся карими. — Твои родители начинают беспокоиться. Тебе лучше уйти.

— Эмбер? — Я слышу голос отца снаружи и вскакиваю на ноги.

— Иду, — кричу я, прижимая карточку к груди. — Спасибо, — говорю я ей, любопытствуя, кто она такая.

— Не благодари, малышка. — Она встает, подбирая юбку. — Однажды ты точно поймешь, в чем будет заключаться твое предназначение.

Кивнув, я направляюсь ко входу в палатку, прежде чем мои родители успевают войти вслед за мной. Уже ходит достаточно слухов о том, какая я странная, насколько непохожа на других. Мне больше не нужно. Мама уже беспокоится о моем будущем и о том, как я выйду замуж и заведу семью, если стану изгоем.

Меня все это не волнует, но я ненавижу то, как она волнуется, даже папа.

— Помни, малышка, — зовет гадалка, когда я наполовину ещё в палатке, наполовину выхожу из нее. — Тьма всегда придет, когда ты позовешь. Двери Цирка Обскурум всегда будут открыты для тебя, если ты этого пожелаешь.

Игнорируя странное чувство внутри себя, я киваю и возвращаюсь на солнечный свет.

Я сжимаю визитку так, чтобы мои родители не могли ее видеть, и мне кажется, что она горит у меня в ладони.

Глава

1

Пятнадцать лет спустя…

— Эмбер, — отчитывает Роджер, вглядываясь в мое лицо. — Нет, мы слишком взрослые, чтобы играть в переодевания.

— Но уже почти Хэллоуин. Нам нужно выбрать костюмы для вечеринки в квартале…