Чтение онлайн

— А зачем это нужно — кидать в королеву шалью? — заинтересовалась Китценька.

— Затем, что у королевы с детства слабое здоровье. Я ведь знаю ее много лет — мы жили по соседству. Девочкой она часто простужалась, особенно осенью. Когда у тебя прохудились ботинки, а на дворе ноябрь, как тут не подхватить насморк, кашель и так далее?

— Королева ходила в дырявых ботинках? — Китценька была потрясена. — Что за нелепость? Как же ей позволяли так рисковать здоровьем?

Фрейлина вздохнула:

— Не то чтобы про это было запрещено упоминать, но все стараются забыть о том, что королева в детстве была совсем не богата. Даже крайне бедна. Мы жили по соседству, матери у нее не было, а отец, похоже, мало обращал внимания на ребенка. Идочку любили все соседи — очень милая и умная девочка, училась отлично. Вот только одета была все время не по сезону, потому и простужалась то и дело. И необычайно гордая: если заподозрит, что ее жалеют, — куска хлеба не возьмет. Мы все, конечно, старались как-то помочь. А потом, когда она подросла, все соседи подписали прошение, и Идочке дали стипендию для обучения в королевском университете.

— А потом она стала королевой? — восхитилась Китценька. — Здорово! А вы всегда были фрейлиной?

Но фрейлина, кажется, была больше не расположена обсуждать свою и королевскую биографии.

— Послушай, я оставлю шаль тут на скамейке. Попроси кого-либо из людей передать ее королеве. А я побегу назад. Король, наверное, волнуется, я успокою его, что с королевой все в порядке.

— Вы не заблудитесь? — озабоченно спросила Китценька.

— Нет, я помню, как идти от поляны до дворцовой площади.

И тут фрейлина спохватилась:

— Пушинка, но я так жалела, что ты ушла от меня. Ты живешь в цирке?

— Да, я работаю тут дрессированной собачкой. Прыгаю через обруч, кувыркаюсь, ну и все такое. Простите меня, я вас обманула.

Фрейлина наклонилась и поцеловала Китценьку в нос.

— Главное, что я тебя нашла. Жалко, что ты не можешь быть моей собачкой. Что если я приду посмотреть на твое выступление?

— Конечно, — смутилась Китценька.

И фрейлина ушла.

Льдинка, проводив королеву к фургончику Эвы, решила поговорить с Филиппом:

— Миска сказала, что это ты попросил найти меня. Удачно вышло, спасибо!

Ослик покачал головой:

— Я не верил, что ты уйдешь навсегда, не сказав мне ни слова.

Льдинка смутилась.

— Если честно, я просто не думала, куда я иду и зачем. Так, брела, куда вели ноги, и размышляла.

— Ты очень умная, Льдинка, и очень хорошая. Если тебе надо было побыть одной, так бы и сказала. Но я боялся, что ты могла заблудиться.

— Так и есть, в сущности, я заблудилась. И мне показалось, что я совсем одна на этом свете, никому не нужная и глупая лошадь. А потом появилась королева — еще более одинокая, чем я. А потом откуда-то вышла Миска и довела нас назад. Это было чудо, и, оказывается, именно ты попросил ее нас найти.

Льдинка помолчала, потом вздохнула:

— Я все-таки довольно глупая лошадь. Ты волновался обо мне, Миска меня искала, а еще главный конюх пришел утром и сказал, что все ждут моего возвращения и скучают. А я обидела его.

— Так ты вернешься в конюшню? — спросил ослик, стараясь, чтоб его голос не дрогнул.

Льдинка подошла к нему поближе и заглянула в глаза:

— Филипп, милый, я все же не цирковая, а скаковая лошадь. Скачки снятся мне каждую ночь. Но я была бы счастлива приходить сюда в гости. Ведь ты мой друг, и я буду скучать по тебе.

— У тебя там нет недостатка в желающих дружить, — с ноткой ревности ответил ослик.

— Ну конечно, — улыбнулась Льдинка. — Думаю, что жеребец Стивен ждет моего возвращения, я знаю, что он ко мне неравнодушен. И он мне тоже нравится, если честно. Но дело в том, что любой самый прекрасный жеребец в нашей конюшне годится лишь на роль жениха. Это прекрасно, но недостаточно. И только ослик может быть мне братом. Если, конечно, он этого хочет, — закончила Льдинка немного смущенно.

— Он хочет, — радостно кивнул ослик.

На душе у него стало легко:

— Так, значит, ты будешь приходить к нам?

— Да, и вы приходите ко мне, и ты, и тетушка Аделаида Душка, и все-все. Но ты приходи когда захочешь, ладно? Почаще.

Филипп чувствовал, что от радости у него словно выросли крылья. «Бывают крылатые лошади, но крылатых ослов история не знает, — подумал Филипп. — Если бы у меня появились крылья, я был бы первым».

Осталось только выяснить один вопрос:

— Льдинка, а кто из нас старше?

— По-моему, ты, Филипп.

— Так, значит, я буду тебе не просто братом, а старшим братом, так?

— Получается, что так.

— Тогда иди надень попону, а то в такой сырости ты простудишься. И, кажется, ты еще не полдничала. Надо беречь желудок, ступай-ка поешь.

И он строго глянул на нее снизу вверх.

«Заботливый старший брат, — подумала Льдинка. — Это ужасно приятно».

И отправилась к кормушке.

Королева Ида стояла на крыльце Эвиного фургона.

Что она скажет незнакомому человеку? И что будет, если Эва ответит ей: «А почему вы решили, что я могу вам помочь?»

В этот момент дверь открылась и Ида увидела очень странную женщину. Эти карманы, набитые всякой всячиной, яркие лоскуты, растрепанные рыжие волосы…

Ну конечно, клоун и должен быть рыжим. Однако Иде показалось, что это особый — добрый — знак.

— Вы — клоун Шкатулка? — спросила Ида.

— Здравствуйте, королева. Ох, да вы вся дрожите. Эй, Миска, принеси сюда шаль, она лежит вон там на скамье!

В другое время королева бы удивилась, как ее шаль, оставленная во дворце, очутилась тут, на цирковой скамье. Но удивляться у нее уже не было сил.

Эва бережно накинула шаль Иде на плечи, и через минуту королева уже сидела в тепле, у стола.

Стол был накрыт на двоих — чай, яблочный пирог, земляничное варенье, над ним лила мягкий свет керосиновая лампа, углы фургона тонули в ласковой темноте.

— У вас рыжие волосы, — сказала Ида. — У всех, кого я люблю, тоже рыжие волосы. У его величе… у мужа и у дочки, — закончила она.