Чтение онлайн

За стену мы выехали под вечер: самое удачное время - и затеряться проблем не составит и преследователям близко подобраться не выйдет. А то, что они у нас есть - преследователи - я и не сомневался. Хотя с префектом претория у нас было ясно оговорено - наместник будет убит сразу, как только мы заметим погоню. Ну, так почти сразу и заметили - не успели даже и на лошадей влезть (Родуса я перед собой поперек седла, как куль с мукой, уложил). Ну а что тут поделаешь - уговор уговором, но наместник нам нужен живым до ворот. Преторианцы это, ясное дело, понимали, и скакали за нами, почти не таясь, лишь на пару стадий оставая. И мы с этим ничего поделать не могли - оставалось только радоваться, что всё ж не вплотную едут. А ведь могли бы - и что бы мы, опять же, сделали?

Ворота проехали без проблем, хотя предупрежденные кем-то стражники нам тёплый приём там готовили - оставили проезд пустым, а сами столпились за воротами с луками да арбалетами наизготовку. Разумеется, такой вариант мы предусмотрели, кроме того, удача нас не оставила и стражники это тоже предусмотрели - что мы в их ловушку можем и не попасться. Так что, когда Эйнар один выехал через ворота наружу, огляделся и гаркнул (таким голосом, что с надвратных башен пыль посыпалась) - "А ну живо все разбежались!" - все и разбежались. Видимо, догадался декурион ихний приказать стрелять только тогда, когда мы все вместе выедем, и если шанс будет наместника не зацепить. Ну а дальше уже всё по плану пошло - коней в галоп подняли, в конце улицы Родуса я пинком на землю отправил. Полетел, вереща во весь голос, наместник Священной Империи на брусчатку, грохнулся плашмя, как лягушка, и остался лежать, кричать не переставая - разве что страх в крике болью сменился - не иначе, сломал себе чего. Оно и к лучшему - авось преследователей наших задержит своими воплями - хоть немного да притормозят, выясняя, кому остаться, кому дальше скакать. Мы же задерживаться не стали - налево, потом опять направо - к Рыбацким кварталам - да всё галопом, галопом. Рыбацкие кварталы пролетели окраиной; слышу я шум погони: птицы за спиной галдят, но далеконько пока - минут семь форы у нас есть. Боялся я, что Эйнар меня за хвост тянуть будет - норманны больше морем да пехом ходить приучены, лошадьми хоть управлять и умеют, но без сноровки. Однако Эйнар меня и тут обрадовал - сидел в седле, как влитой, вровень со мной шёл, на поворотах только на полкорпуса назад сдавая - ну так оно и не удивительно: весу-то в нём - не со мной, а самой лошадью впору сравнивать. Доставшаяся ему пегая кобыла, хоть галоп пока держала, но пену ртом ронять уже начала, даром что мы еще и пригороды не проехали. Да, верхом мы никуда не уйдем - надо от лошадей избавляться. За Рыбацкими кварталами сразу направо - к Гаронне. Чуть недоехав до набережной, свернули влево - на пустыри. Начинали тут склады да мастерские судовые строить, но портовые не поделили этот район и стройка заглохла - только успели мостовые проложить, да времянки поставить. Портовые, насколько я в курсе, до сих пор разбираются, кому отсюда дань стричь, а спорные территории стоят пустые и никто в здравом уме сюда не суётся - потому что та или иная шайка портовых тут порой пробегает - проследить, как бы чего тут не начали делать без их ведома. Тут-то я и решил погоню переждать, да и вообще - посидеть пару дней, пока шум не утихнет.

Лошадей убили и спрятали. Случалось мне и до того загнанную лошадь убивать, так всякий раз тяжелей давалось, чем если б человека зарезать пришлось. Человек обычно жизнью за собственную ошибку и расплачивается, так что справедливость кой-какая вроде присутствует. С лошадьми - не так, и потому, лошадь загнанную убивая, я всегда предателем себя чувствую, словно полностью доверившемуся и, до последней минуты помогавшему, другу исподтишка пугию в спину втыкаю. Но других вариантов не было - отпусти мы их, они бы мигом погоню на след навели. Лошадки с клеймом "С" - преторианских казарм - на крупе, да и префект наверняка подсуетился и масть их уже сейчас каждому стражнику известна. Наша одна надежда - чтобы лошадей не нашли и потому уверились, что мы успели из города верхом выбраться. Так что лошадок мы убили и скинули их туши в колодец - еще один камешек греха в, без того неглубокое, болото моей совести.

Ну а потом мы зашхерились в подвале недостороенного склада и сидели там тихонько два дня, носу не высовывая. Вот тогда Эйнар мне и рассказал про деревушку свою родную; про город Орхуз, возвышающийся над серыми волнами Германского океана; про лабиринты фьордов, окруженных поднимающимися из воды скалами, лесистыми горами и снежными вершинами... короче говоря, излишней молчаливостью он не страдал ни в малейшей степени. Но при этом как-то исхитрялся обходить десятой дорогой все скользкие темы. Так что к концу второго дня у меня было отличное представление о красотах природы Верхней Мезы, о суровой северной погоде и о нравах живущих там людей. Но при этом я не услышал ничего, к примеру, о численности, или о составе армии этого государства. Ну и о том, как и зачем он тут оказался, ясное дело, тоже ни пол-слова. Хотя и сам примерно представляю. Ну да, по виду Эйнара я бы и со ста попыток не предположил, что он шпионом может оказаться - так ведь то-то и оно! Я не предположу и никто другой не подумает - а шпиону только то и надо. Не знаю, кто в Мезе за разведку отвечает, но дело свое он знает, похоже.

Так и сидели. Искали нас в городе или нет - не знаю. Наверняка искали, но мы ничего и никого не слышали. Первый раз в жизни я радовался, что верги собак вычистили, иначе отсидеться так у нас не вышло бы - и гадать нечего.

А в третью ночь выбрались мы из подвала, нашли колодец - не тот, в который лошадей скинули - напились (еда - ладно, потерпим: на второй-третий день голодовки на еду уже не так тянет, как в первый; а вот пить хотелось уже невыносимо) и потопали потихоньку глухими переулками к Гаронне. Переплыли реку, нырнули в нависющие над водой кусты левого берега, и - ищи тень в ночи. Наверное, следовало бы нам разделиться. Беду нашу общую мы перебедовали, а больше ничего нас и не связывало. Да и мне намного проще было бы - бороду отпустить, переодеться, и, если только злой случай с кем-нибудь, в лицо меня знающим, не сведёт, то и не заподозрит никто в скромном неряшливом ремесленнике - бывшего лейтенанта егерей и первого врага Империи. М-да. А вот с Эйнаром о таком и думать нечего - с ним, пожалуй, затеряешься. Кем его не переодень и как ни маскируй, всё равно он взгляды всех окружающих с первой секунды привлекать будет. Может, его под быка загримировать? А что, мысль! Я усмехнулся и вслух её озвучил. С намёком - дескать, видишь же, пути наши расходятся. Неловко мне самому разделяться предлагать - понятно же, что без меня сложней ему будет до имперской границы добраться. А Эйнар посмеялся добродушно, почесал лапищей затылок и спросил как бы невзначай:

– Куда подашься, чем займешься, решил уже?
– явно не просто так спросил, задумал что-то. Даже догадываюсь, что.

– Нет, не решил, - а я и в самом деле еще не решил. В город, наверное, какой-нибудь подамся, в селах всё же каждый новый человек слишком много внимания вызывает. В городе остаться незамеченным легче. От границ подальше - куда-нибудь, где бестий сто лет не видели. Там шанс встретить кого знакомого будет минимален, а милиции и розыскникам местным я не по зубам. Так что - в город, пока, правда, не решил, в какой. Чем заняться - это еще сложнее, тут я вообще ничего пока не придумал.

– Так если не решил, то, может, к нам, в Мезу, пойдешь?
– я нахмурился, и Эйнар заговорил быстрее, - сам смотри: тут тебе нормальной жизни уже не будет. Всю жизнь прятаться, каждого шороха пугаясь? По тебе ли это? У нас же ты новую жизнь начать сможешь - ни мне, ни кому другому, дела нету, что у тебя с твоими бывшими господами не сложилось. Не хочешь рассказывать - никто и не спросит. А Оттар тебя не обидит, такие люди, как ты, ему очень нужны.

– Нужны?
– удивился я, - зачем вам егеря? Вы ж со своими бестиями в мире живете? Или подраться собрались?

Эйнар вздохнул. Ну, я так решил, что шум кузнечного меха и небольшой порыв ветра означают именно вздох.

– Нет. Не собрались. Мир - дело хорошее, но всё ж меняется. Климат у нас суровый, хороших пастбищ и полей для посева мало. А народу прибывает. Засылали мы послов в леса и не раз, с дарами и новыми условиями договоров - никак. Дары не берут, послов взашей гонят, договора пересматривать отказываются. Народ ропщет. Уже и до беды недалеко - пару раз крестьяне самовольно деревья рубить начинали, так еле-еле до войны не дошло оба раза. Оттар повелел ярлам людей лесовых набирать - чтобы и поговорить с бестиями могли убедительно, да и подраться, если до этого дойдет, но откуда ж их набирать? Нет таких.

Я хмыкнул.

– И не говори, - кивнул Эйнар, - размягчел народ, жирком оброс. Во времена Ульрика каждый бонд знал, как на какую бестию управу найти, да и сами твари сильно не наглели - побаивались. А теперь - не раз уже задумывался, что договора те с бестиями, хоть и не дают крестьянам леса вырубать, но всё ж нам самим больше во благо, чем во вред. Поскольку они же не дают и бестиям на людей нападать - слово свое они держат крепко, уж сколько поколений сменилось, а с их стороны ни одной попытки договор нарушить не было. Право же, кое в чем людям у них поучиться бы стоило.

Теперь уже я вздохнул.

– Ты подумай, - Эйнар отвел взгляд в сторону и принялся, прищурившись, разглядывать лежащие перед нами поля, - нам всё одно до вечера тут сидеть, пока не стемнеет. А я вот еще о чем спросить хотел - сколько раз слышал про то, что "клан поднялся", так никак понять не могу - разве вы с ними договора не заключаете? И с чего же они тогда "поднимаются"?

– Так народу у нас, пожалуй, побольше вашего прибывает. Простой народ - ладно, ему прокормиться и имперских земель хватит. А вот сенаторам земли уже не хватает. Нужны новые провинции, новые префектуры, новые должности. Поэтому Империя постоянно растёт. Нашими, егерей, то есть, трудами. Вся граница на области поделена и каждую область потихоньку егеря в оборот берут - сначала замиряют. Договариваются, если по-вашему. Вваливается в лес эдакая толпа егерей, числом тамошний клан раза в три превосходящая - тут уж хвостом не повиляешь, договор на наших условиях за счастье примешь. Да и не такие уж там страшные условия - только что людей не трогать, скот их не утаскивать, да поля не разорять. Потом года два-три бестий никто не трогает - пока селяне поосядут да посмелеют. А вот потом их провоцировать начинают на нарушение договора - тогда вина вроде как на самих бестиях выходит и соседние кланы на нашу драку глаза закрывают. Когда селяне сами справляются, а когда и егерям постараться приходится. Главное - подальше это затевать от тех мест, которые недавно чистили, а то и соседние кланы недоброе почуять могут.

Эйнар выглядел удивлённым. Неприятно удивлённым. Усмехнулся криво, спросил:

– И как же провоцируете?

– Когда как. По-разному.

* * *

Йорх не трус, но и не глупец!
– невысокий, серебристо-серого цвета шкуры верг цедил фразы глухо, но медленно, что давало мне нечастую возможность понимать всю его речь до последнего слова, - бежал ли он когда-нибудь от врага? Бросал ли он вас на военной тропе, чтобы вернуться в свое логово? Если он и отступал, он шел последним по вашему следу, повернувшись лицом к врагам и защищая ваши спины, как волчица защищает своих щенков! Или не Йорх вел вас против шуу? Вы называете его трусом? Йорх - не трус, но и не глупец. Воины, вы подобны малым детям; вы не ведаете, что творите.