Чтение онлайн

Зачастую — с подросшими щенками. Выходит, лет пять-шесть они в каком-то глухом углу проводят, как в колыбели. Найти бы эту колыбель…

Второй верг решает времени зря не тратить и с ходу прыгает на меня, разинутой пастью в горло целя. Ну-ну. Если и дальше так пойдет, я даже вспотеть не успею.

Здешних-то вергов мы давно от таких прыжков отучили, ну да я не против: хороший урок и повторить не жалко. Ловлю летящего на меня верга левой рукой за левую же лапу, шаг вперед делаю, толкая руку вверх, так что запястье мое аккурат ему в пасть расхлопнутую входит. Он тут же рот и закрывает: это у них рефлекс — если что в рот попало — кусай со всей дури. Так бы он мне руку насквозь прокусил, даже кольчуга бы не спасла — сила вержьих челюстей кость на раз ломает. Вот только под кожей наруча на левой руке — сталь сплошная до самого локтя. Единственное железо в доспехах у егеря. Скорость и ловкость в лесу важнее крепости, поэтому тяжелые доспехи мы не жалуем. А наруч железный — это против волков вержьих — они-то как раз любят прыгнуть, свалить и горло разорвать. И отучить их от этого никак не получается — не одну сотню лет уже. Но мы, честно говоря, не в обиде: вот так вот ловишь его на левую руку, правой рукой мечом полоснул, челюсть круша, руку левую повернул, из пасти выдирая — и волк с рассеченным горлом дальше летит, а ты себе идешь, как ничего не было. Одну секунду всё занимает, если со сноровкой.

Ну а верг что — тот же волк, разве потяжелее будет. Только вот ни ножа, ни меча, чтобы мышцы подчелюстные рассечь у меня не было, поэтому на ногах я, ясное дело, не устоял, да и не пытался. Весу в верге — поболее, чем во мне самом, и стой я, как истукан, руку, намертво в пасти зажатую, он враз из сустава вынет. Так что я даже сам немного прыгнул в нужную сторону. Грянулись мы оземь, аж гул по поляне пошёл. Вот только не верг на мне оказался (как он ожидал), а я на нем. Да еще и левая лапа его моей рукой зажата — той самой, которую он в зубах держит, а на вторую лапу я коленом навалился. У меня же правая рука свободна и горло верга передо мной — как завтрак на тарелочке. Появись у меня желание, раз пять успел бы ему трахею по шейным позвонкам размазать. Но нет, рано еще стаю злить. Поэтому я посидел на нём немного, дал ему понять, что вывернуться из-под меня он не сможет, потом по гуляющему вверх-вниз кадыку щелбан отвесил.

— Выплюнь, — говорю, — каку. Всё равно не прокусишь, только зубы пообломаешь.

Выплюнул. Обмяк, мышцы расслабил. Я его отпустил и назад отскочил — непривычно мне верга живым отпускать — честь честью, а ну как бросится? Но не бросился. Поднялся медленно, облизнулся, пошевелил челюстями, посмотрел на меня недобро и молча в сторону отошёл. Два очка. Десять осталось.

Третий медленно принялся обходить меня широким кругом. Глядит искоса, с прищуром, шаг мягкий, расслабленный. Но я насчёт этой мягкости не обманываюсь — почти все бестии умеют прыгать, не подбираясь — с ходу. Поэтому я внимания ни на мгновение не ослабляю — поворачиваюсь медленно, слежу за вергом. На морде у него ряд глубоких царапин. Выглядят свежими.

— За что тебе нос порвали?

Молчит. Даже не моргнул. Ой, да ладно. Не притворяйся, что не понимаешь — поздно уже.

— Не думаю, чтобы ты на место вожака претендовал — хилый больно. Наверное, на самку его засмотрелся? Или просто кусок мяса раньше него ухватить попытался?

Это даже вержьи волки умеют — бросаться из любого положения, не приседая и не подбираясь. Но глаза их всегда выдают. Что волков, что самих вергов. Поэтому на его движения я почти и не смотрю — только взгляд держу. И когда он рывком сокращает расстояние, я готов — отклоняюсь чуток в сторону, ныряю под его лапы, подсекаю ему опорную ногу и кулаком в бок добавляю. Верг летит кувырком, но падает грамотно — уходит с перекатом, встаёт на четыре лапы, смотрит зло снизу вверх. Я не расслабляюсь — это человеку с четверенек атаковать сложнее, а вергу — без разницы. А кстати, почему у меня удар такой мягкий получился? Я бил ему в защищенный доспехом бок, а ощущение — как будто просто по телу ударил. Доспех у вергов своеобразный — с людьми они никаких дел (кроме как подраться насмерть) не имеют и одежду себе сами выделывают. Первые-то бестии вообще без одежды ходили — оно им и не надо было. А потом люди начали понемногу в их анатомии разбираться, и волей-неволей пришлось бестиям о дополнительной защите задуматься. Вольпы людской выделки доспехи носили, у лучших мастеров заказанные. Гиттоны и урсы — где как из положения выходили. Порой на замирённых территориях, несмотря на строжайший запрет, у людей выменивали, а уже оттуда доспехи в другие кланы и гнёзда попадали. Урсы, случалось, похищали скорняков и кузнецов и уже у себя заставляли их броню мастерить. Бывало, и сами пытались. Одни только верги как затеяли однажды из мочёного липового лыка себе доспех плести, так того и держались. Неплохой у них, кстати, доспех получается — не тяжелей кожаного, да и как бы не прочнее даже. Одна беда — негнущийся совсем. Я как-то пробовал напялить — как будто бочонок на себя надел. И как только верги в нём ходить и бегать умудряются? Хотя у них и ноги немного по-другому сгибаются, и форма таза чуток иная — наверное, в этом всё дело. Доспех-то ихний не весь равномерно твёрдый — в сочленениях он гибче и тоньше.

Закрывает он верга от середины бедра до верха живота, а тверже и толще всего пластины на бёдрах спереди — где яремные вены проходят — и выше пояса — живот и нервное сплетение защищают. Стукнешь верга в живот — как по доске кулаком треснул.

А вот нет ведь — мягкий удар получился. Надо бы посмотреть — неужели? Вот верг на меня бросился, теперь зубами в ногу пытаясь вцепиться. Я разворотом от него увернулся и даже бить его не стал, присматриваясь. И чуть не заулыбался от радости — это за что ж мне такой подарок-то? Доспехи-то у него как будто только для виду — то ли в два, то ли вообще в один слой плетёные — вон, даже шерстка местами между полос лыка проглядывает. И очень мне интересно, у других такой же дрянной доспех? Так и тянет отвлечься-посмотреть, но понимаю, что нельзя. Ладно, чего гадать — сейчас увижу. Вот только с этим закончу.

Он на меня опять с четверенек прыгает. Так ему и хочется меня за ногу цапнуть — и не могу сказать, что замысел его так уж плох. Пусть даже победа ему не светит — так я ему и дал мою ногу спокойно жевать — но их там еще девять штук своей очереди дожидается.

Если он своего добьется, то всё — с прокушенной ногой не очень-то попрыгаешь. Ну и прыгает он на меня, стало быть, а я рядом с ним и навстречу ему — падаю, еще в полёте на спину переворачиваясь. Рискую, конечно. Но боец из него средненький, а уж больно мне невтерпеж ждать, когда он на ноги встанет, и живот мне подставит. Ну вот — сработало — растерялся, голову повернул, пытаясь за руками моими уследить, об ноги мои чуть не споткнулся. Я ему и зарядил со всей дури кулаком под крестец — влепи я так бедолаге Феларгиру — рёбрами бы ему легкие проткнул, и никакой лекарь бы уже не понадобился. А вот нету у верга там рёбер. И доспех, как выясняется — никакой.

Не торопясь, я на ноги поднялся, подошел к лежащему вергу, ногой его попинал.

Лежит, лохматый, на боку, клубочком свернувшись, хрипит и всхлипывает, лапами конвульсивно дёргая. Больно, наверное. Я к стае обернулся — смотрят на меня большими глазами, челюсти отвесив.

— Следующего, — говорю, — давайте. Не видите — этот кончился.

— Нет, — хрипит мой побитый, — я еще… нет…

Встать пытается и падает, в ногах запутавшись. Тоже мне, актёр паллиаты [7] .

А доспехи у всей стаи такие же. На троих следующих я в сумме и десяти минут не потратил. И вообще, драки получились похожие, как яблоки с одной яблони — я после всего даже не смог бы рассказать, чем каждый из этих троих мне запомнился — да ничем.

Хотя на память я не жалуюсь. Просто они и в самом деле одинаково дрались — а у вергов всё так. Традиции у них во всём — в жизни и в смерти, в мире и в войне — и авторитет этих традиций непререкаем. Это многие замечают, и на этом наблюдении ошибочно вергов глупее, чем они есть, считать начинают. И зря — нет ничего опаснее, чем врага недооценивать. Верги не одного такого, предел вержьему уму нашедшего, удивили. А у нас, егерей, оно обычно как: удивился — так уж до смерти. Поэтому и я не торопился считать, что победа у меня в кулаке — хотя надежд на это у меня побольше стало, разумеется.

Следующие два — седьмой и восьмой, стало быть — посильнее оказались. Минут десять на каждого мне понадобилось, хотя закончил я всё тем же — кулаком в надбрюшье.

Но подустал. И последний меня когтями по бедру зацепил неплохо — штанов моих кожу в лохмотья изодрал, да и мою собственную не пожалел. Ладно еще, крупных кровеносных сосудов не повредил — кровью не истеку. Но и так — хорошего мало. А вожак всё ждёт, не лезет в драку. Вожак — он в стае самый лучший боец, это без вариантов. Он уже на втором — третьем поединке мой уровень должен был оценить и сам выйти. Однако же он еще пол — стаи против меня выставил, хотя и не мог не понимать, что я их одолею. Что-то новенькое в их тактике, от традиций отступление, причём серьезное. Бой на равных — это одна из основ их мироздания. И — измотать противника слабыми бойцами, чтобы потом одним ударом его одолеть — в эту картину никак не вписывается. Как и бой «без оружия», впрочем. Вполне неглупо, но на «честность» мало похоже. Прям как у нас — у людей. Если эти новы так легко от, считавшихся незыблемыми, традиций отказываются, то нам вскоре всю тактику пересматривать придётся.

А вот девятый меня всерьез озадачил. Не могу я к нему подобраться, и всё тут.

Хотя, морда его зубастая и лапы когтистые — вот они — подбирайся на здоровье. Но какое уж тут здоровье — когтями он мне весь доспех на груди исполосовал, ладно, до плоти еще не добрался, а от зубов его я уже устал уворачиваться. Разок даже не успел — и цапнул он меня в бок, да так удачно, что и руку мою правую прихватил, вместе с кармашком потайным и унгвой, в нем припрятанной. Цапнул и давай челюсти сжимать — я себя враз в пыточных тисках ощутил. В глаза вергу тыкать бесполезно — глаза только у урсов слабая точка, а у верга, если он веки успел смежить, то без ножа ничего ты его глазу не сделаешь, вот бы мне сейчас унгва пригодилась, так нет же — как знал, скотина! И по лбу ему кулаком стучать толку мало, да и не кулаком — тоже. Лоб у верга каменный — любому магистру на зависть. Имей я дело с теми, прежними вергами — тут бы мне и конец пришёл, поскольку кожу лентнера он мне, я чую, прокусил, да и рёбра уже похрустывать начали.

Даже не знаю, с чего это я левой рукой к его боку потянулся — видел же, что не достаю никак до нужной точки. Видимо, хоть и неосознанно, но успел просчитать его реакцию на моё движение — дернулся верг, разжал пасть и отскочил в сторону. Из прежних вергов никому бы и в голову не пришло меня выпускать, а этот испугался-таки удара моего коронного. И выпустил. Я еле на ногах устоял. Мельком на бок себе глянул — ни дать, ни взять — пирожок надкусанный. Полукруг на доспехе изжеванный и глубокие дырки от клыков уже кровью наливаются. И опять на одной интуиции сработал — сам на него бросился, от лап его увернулся, а вот руку от пасти «как бы» не успел отдернуть. Левую руку. Еще зубы на моей руке не сомкнулись, как свою оплошность он понял — это я ясно в глазах его прочитал. Но исправить эту ошибку у него уже не получилось — первое, организм его подвёл — рефлекс, говорил же. А второе — я не дал. Дёрнул руку к себе со всей силы, так, что его голова у моего живота оказалась, второй рукой голову его обхватил, ноги на плечи ему закинул, за спиной скрестил и сжал бёдра со всей силы. Грохнулись мы на землю, верг рычит придушенно, руку мою выплюнуть и голову освободить пытается, попутно когтями мои ноги полосуя, а я только сильнее бёдра сжимаю. Руками верга душить дохлый номер, шея у него, что у быка — и не обхватишь толком, а обхватишь — не обрадуешься. Ногами, вообще-то, тоже никто еще не пробовал, так что если выйдет у меня — я первым буду.