Чтение онлайн

Ну-ну. А ведь мне есть, что тебе ответить.

— Легко жить в мире, когда его условия диктуешь ты сам. Зря хвастаешься, таким образом жить в мире с бестиями мы тоже умеем. Ты в бордели наши не заглядывал?

Оп-па! В яблочко! Я и не ожидал такой реакции — напрягся он весь, уши прижал, зубы оскалил. Даже короткий приглушенный рык мне послышался. Вот как? Вольп постоял так, скалясь и хрипло дыша, пару секунд, потом выдохнул, расслабился, маску бесстрастия на морду обратно натянул да и шмыгнул мимо меня в повозку. И дверь за собой закрыл, в последний момент только её лапой придержав, чтобы не хлопнула. Эк его проняло! Ай да я молодец: нащупал-таки слабую точку — и какую! Случайно вышло, конечно, но всё равно молодец. А то придумал тоже — «есть ли у тебя крылья». Давай, спроси еще раз что подобное, уж на этот раз я найду, что ответить. Ха!

Вот спать нам с возницей теперь лучше посменно. И вообще быть побдительней надо будет.

Но как я его срезал, а?

Я полагал, что вольп теперь молчать будет. Ну, хотя бы половину оставшейся двухнедельной дороги. Но он, наоборот, явно задался идеей вывести меня из себя; первое время я пытался отвечать, раз за разом давя ему на обнаруженную нечаянно мозоль, но — без особого успеха. Нет, мои реплики его цепляли, но охоту общаться со мной, увы, больше не отбивали — наоборот, после каждой моей очередной фразы насчет бордельных вольп, он становился только еще более язвителен и словоохотлив. В конце концов, я надоел сам себе и стал просто молчать, никак не реагируя на слова вольпа (ну, по крайней мере, делая вид, что никак не реагирую). Но пыл его это не охладило, и сдерживаться мне стоило всё больших и больших трудов: с каждым днём провокации становились всё грубей и назойливей. У родника ему почти удалось вывести меня из себя. И хотя до Истера оставалось всего два дня пути, я начал опасаться, что доехать до него мы не сможем. Ну, все трое не сможем. Если не предпринять немедленных мер. В конце концов, Дерек, приказав мне обеспечить сохранность посла, не говорил мне, каким именно образом я должен обеспечивать эту сохранность.

Я, не торопясь, набрал в флягу воды и вернулся к повозке. Взялся за ручку.

— Эй, егерь, — сказал возница. За три недели пути я так и не удосужился узнать его имя. Как и он моё, впрочем. Я вперил в него ожидающий взгляд, но, поскольку оборачиваться он явно не собирался, пришлось подкрепить взгляд вопросом:

— Что?

— За нами следят.

Тоже мне, удивил.

— Пятый день уже, — согласился я, — Кстати, будь наготове, мне сейчас может понадобиться твоя помощь.

Тут уж он обернулся. И теперь настала его очередь смотреть на меня вопросительным взглядом. Но долг платежом красен, поэтому говорить я больше ничего не стал.

Ребячество, конечно, но — хоть какое-то развлечение. Готов поклясться, он точно так же играет в надменность и высокомерие, как и я. Ну и, кроме того, я не хотел, чтобы вольп услышал, в чём именно мне может понадобиться помощь.

— Тебе явно хочется умереть, бестия, — сказал я, открыв дверцу повозки, — я не слеп. Я одного не пойму. Почему бы тебе не перерезать себе горло тем ножичком, что ты носишь под одеждой? У тебя была масса возможностей сделать это так, чтобы я не смог помешать.

Миссия моя была бы провалена — ты ведь к этому стремишься?

Вольп молчал, потухшим взглядом глядя в окно.

— У меня приказ, — продолжил я, не дождавшись ответа, — довезти тебя до Истера в целости.

Подразумевается, что я должен защищать тебя от всяческих опасностей, и, если выясняется, что я должен защищать тебя от тебя же самого — так и будет. Думаю, остаток пути тебе придётся провести связанным и с кляпом во рту.

— До Истера? — вольп посмотрел на меня, и огонёк интереса зажегся в его глазах, — а на другой берег ты меня перевезёшь?

Последнего предложения он словно и не услышал.

— Да, — немного поколебавшись, кивнул я, — перевезу.

— Это хорошо, — вольп вздохнул и снова отвернулся к окну, — я рассчитываю на тебя. Что ты твёрдо последуешь приказу своего командира. До Истера.

— Я не услышал ничего, что помешало бы мне связать тебя. Исключительно, чтобы ты не стал убивать себя сам.

— Я обещаю не провоцировать тебя до тех пор, пока ты не довезешь меня до Истера, — не оборачиваясь, сказал вольп. Помолчал и добавил глухо, — нам нельзя убивать себя.

Шельхалу, убившим самих себя, нет места в логове Шем-Шельха.

Я кивнул вознице — «поехали» — залез в повозку и закрыл за собой дверь. Пол мягко качнулся, возвестив, что путь наш продолжается.

— Многие людские религии тоже запрещают самоубийство, — сказал я, садясь на свое место — на откидном стульчике у двери, наискосок от скамьи вольпа, — но самоубийц от этого меньше не становится.

Долгий вздох.

— Я уже говорил тебе, но ты не понял. Вы верите, мы — знаем. В этом разница. В сложной ситуации, вы еще можете надеяться, что все религии лгут, и никто вас наказывать за дурной поступок не станет. У нас такой надежды быть не может. Да, я мог бы просто выйти днем на улицу в любом из ваших городов, но у меня тоже есть чувство долга. Было бы неплохо своей смертью расстроить какие-нибудь планы егерей. Но расстроить своей смертью планы приютившего меня дома… — вольп фыркнул и замолчал.

— А разве твоя смерть сама по себе не расстроит планы твоего дома? Ведь сведения, которые ты…

Вольп часто задышал с фырканьем — засмеялся. Я замолчал, кляня себя (а еще больше — Дерека) за тугодумие — как же — решили, что вольпов перехитрили. Убьём посла, дескать, и получится, что он нам какую-то информацию задаром отдал. Да-да, конечно. Вольпы, небось, такой поворот с самого начала предусмотрели. Надо думать, информацию, от сенаторов полученную, «посол» наш передал по назначению в первый же день — мало ли способов, кроме того, чтобы самому без малого месяц ехать под присмотром злейших врагов. С чего мы вообще решили, что повозка с охраной ему нужна для защиты?

Добрался же он как-то без посторонней помощи до Бурдигала, что бы ему обратно тем же путём не уйти? Но нет, им нужны были коварные егеря, которые, на глазах у неких наблюдателей, злодейски убьют полномочного посла мирной страны и закопают его в лесочке. А мы и повелись, бараны. Одно непонятно — долг долгом, но что-то я раньше про вольпов с суицидальными наклонностями ничего не слышал.

— Почему ты хочешь умереть? Кроме того, чтобы насолить егерям? — прямо спросил я. Не люблю околичностей. Да и вообще — мы люди простые, это все знают. И хорошо — очень жизнь упрощает, кстати.

Вольп молчал с минуту, не меньше — я уже решил, что ничего он мне не ответит. Но он ответил.

— Ты слишком удачлив. Я не очень хорошо различаю человеческие лица, но это ведь тебя я оставил в живых под осыпью тогда, восемь лет назад?

Заныла правая щека. Я до хруста сжал зубы и слушал дальше.

— Выжить одному из трех десятков — такое сразу сводит на нет запас удачи обычного человека. Но ты дожил до сегодняшнего дня и удача до сих пор сопровождает тебя. Только благодаря ей уже на третий день нашего пути ты получил в руки отличное оружие против меня, которым и пользовался при каждом удобном случае. Пользовался слепо и напропалую, но, тем не менее, смог помешать выполнению моей задачи. Не будь я настолько расшатан твоими выпадами, я бы никогда не дал тебе шанса заподозрить, что сам стремлюсь к смерти. Да. Ты удачлив, но я тебе не завидую. Ты чрезмерно удачлив.

Твой бог не сводит с тебя своего взгляда, значит, он уготовил тебе особую судьбу. Яркую, но незавидную. Таково правило. Но ты, я вижу, уже весь извелся от нетерпения, ожидая ответа на свой вопрос. Потерпи еще чуть-чуть. Ты ведь знаешь, что является наивысшей ценностью для нас, шельхалу?

Я кивнул, но он и не ждал ответа.

— Конечно, знаешь, ты же егерь, ты не можешь не знать. Сколько раз мы сами шли навстречу смерти только потому, что в ваших руках были младшие наших домов? Хотя вы никогда не держали своих слов и убивали младших сразу же, как они переставали быть вам полезны в качестве приманок. У вас ведь даже шутка была на этот счёт — что нельзя надолго разлучать родителей и детей.