Цивилизации долины Нигера
Шрифт:
У Фарана жила дочь его брата Нана, которой в один прекрасный день наскучили хвастливые речи ее дядюшки, и она отправилась в Бура, расположенное в области Мопти, где и встретила рыбака по имени Саба Фоно. Он, как и Фаран Мака, был уверен в своем могуществе. Видимо, этот тип мужчины показался ей знакомым и надежным, и она, недолго думая, вышла за него замуж. До поры до времени она слушала кичливые похвальбы Фоно, но потом они ей надоели, и она намекнула, что Фоно, раз нет ему достойных соперников, мог бы помериться силами с ее дядей по отцу — Фараном Мака.
Саба Фоно сразу же пустился в путь, и километров за семь от Бамаба Гунгу увидел Фарана, что позволяет судить о росте последнего. Фоно это не смутило, он подошел к Фарану и справился, можно ли убить бегемота, которого он видел в окрестностях. Фаран ответил, что к тому не будет никаких препятствий, если они сначала убьют другого бегемота, который живет в Коима, дюнах Гао. Они сразу же направились в Коима на поиски этого бегемота. Трудность была в том, что на гарпунный канат набрасывались термиты и сразу перегрызали его, так что брошенный гарпун просто тонул в реке. Только последним, унаследованным от отца гарпуном Фарану посчастливилось убить бегемота.
Фоно же не повезло: когда Фаран в решающий момент приблизился к добыче и подплыл к лодке Фоно, она перевернулась и, к большому, его позору, Фоно оказался в воде. Особенно скверно было то, что на охотничье состязание пришли и родители жены Фоно, которые стали свидетелями неудачи зятя. Все это привело Фоно в такую ярость, что он в отместку убил мать Фарана с помощью чар. Фаран, конечно, догадался, кто виноват в смерти матери, и сразу после похорон пошел искать бежавшего Фоно. Тот спрятался на берегу реки в кроне дерева. Отсюда, согласно легенде, произошло его имя — Фоно, что значит обезьяна.
О столкновении Фарана и Фоно, как и вообще о приключениях Фарана, существует множество различных версий. Иногда их борьба рассматривается как соперничество разных кланов внутри племени сорко: Фаран относится к гаоским сорко, а Фоно — к сорко Гурао. По версии Бокара Кисее, личные отношения этих героев были несколько иными, чем в приведенном рассказе, но конечный результат был тот же.
У Фоно было две жены, из которых одна имела детей, а другая — не имела. Бесплодной жене надоели хвастливые россказни Фоно прежде всего потому, что она их всегда слушала в постели. Она сказала, что если Фоно хочет доказать, что он годен на что-нибудь иное, кроме того, чтобы ломать кровать жены каждый раз, когда они предавались любви, то ему следует помериться силами с Фараном.
Фоно тут же пустился в путь и, достигнув Гао, разбил лагерь на берегу реки. Фарану гость не понравился, и он не вышел к нему с приветствием. Но дочь Фарана сразу пришла в восторг от Фоно и заявила, что выходит за него замуж, хотя до этого отказывала всем женихам. Но на сей раз ее брачные планы не одобрил Фаран и пригрозил, что убьет дочь, если она пойдет в жены к Фоно. Дочь, однако, настояла на своем и вышла замуж за чужака.
Однажды, когда Фоно ушел на рыбную ловлю, Фаран осуществил свою мрачную угрозу и убил дочь, а на ее место положил красивую рабыню, наряженную в платье и украшения его дочери. Вернувшись домой, Фоно сразу узнал от сына о смерти жены и решил отомстить. Убив дочь, Фаран стал беспокоиться о безопасности собственной жены и поэтому всегда брал ее с собой, когда ездил в город. Но духи предоставили все же Фоно средство отомстить за гибель жены: он метнул в воздух свой особый гарпун, который взлетел до неба, а оттуда упал прямо в лодку Фарана и пронзил его жену. Фаран сразу опознал гарпун, и схватка двух мужей стала неизбежной. Некоторое время никто не мог получить перевеса в борьбе, и, наконец, Фоно крикнул Фарану: «Если ты мужчина, взгляни на меня!» И едва Фаран повернул голову, как Фоно смертельно ранил его. Но и умирая, Фаран показал силу своих чар: когда Фоно посмотрел на него, он превратился в обезьяну, которая скрылась на дереве.
Фаран Мака, без сомнения, принадлежит к величайшим героям западносуданской мифологии. О его богатырском росте говорит его могила, которая, по преданиям, находится в Банибо Сорко. Ее длина — 100 метров! Могила Фарана играет важную роль для охотников и рыболовов: сорко ходят туда точить гарпуны, поскольку, по поверьям, гарпун, наточенный на могиле, не знает промаха.
Легенды о Фаране Мака с их противоречиями и множеством вариантов причинили много хлопот как историкам, так и фольклористам, поскольку они пытались искать в них «историческую правду». Существуют также взгляды, по которым в легендах выведены не один, а много Фаранов. [75]
75
Малиец Сидики Дьябате считает, что исторические путешествия подлинного Фарана начинаются с гор Гангара и идут через Сигири и Сиби к реке Дьолиба или Нигеру и заканчиваются у озера Дебо. Кроме настоящего Фарана, или Фарана Мака Сидики, Дьябате слышал также о Фаране Дьясси, Фаране Бурама, Сиби Нунанфаране Камара, Табу Нунанфаране Камара и Ньенкема Нунанфаране Камаpa. Принадлежат ли эти имена разным лицам или это варианты одного и того же имени, установить невозможно.
Другой малийский исследователь, Бокар Сиссе, дает интересное объяснение. По его мнению, наследный принц Сонгай жил в Тендирме (в то время, когда Гао был столицей государства), а наследного принца, которым мог быть сын или брат царя, титуловали курмина-фари, или канфари. В дополнение к этому он, и только он, мог пользоваться именем Фаран Оно, по мнению Сиссе, происходит от сонинкского слова фарен (в Мали пользовались формой фарба, идущей из языка малинке), и, если люди говорили, что Фаран сделал то-то и то-то, то они всегда имели в виду действия наследного принца Тендирмы. На каком-то этапе дела принцев, особенно те, что их прославили, становятся далекой историей, где действует всегда Фаран, и на этом этапе они присоединяются к мифологическим рассказам о подвигах Фарана Мака. Мысль Бокара Сиссе можно продолжить: древние деяния наследных принцев, возвеличенные устами народа, могли в конце концов развиться в мифы о великом Фаране Мака. — Прим. авт.
Пожалуй, деяниям Фарана Мака наиболее достоверное толкование дал Жан Руш. По его мнению, речь идет о внутренней борьбе в области Нигера или о борьбе Гао, стремившегося к верховной власти, с другими местными племенами и сообществами. Победы Фарана Мака отражали, таким образом, постепенное усиление Сонгай, или Гао. Фаран сражался, кроме Фоно и Динки Бару, и с вождями-сонни, и против белла, обернувшихся бегемотами.
Борьба сорко (их прародителем считают Фарана) с племенами сонни или ши, по мнению Руша, была борьбой между традиционной верой и магией: сорко были представителями традиционной веры, а сонни — магии. Разницу между ними Руш определяет следующим образом: при традиционной вере человек обращается к божеству вверх, то есть бог стоит выше человека, в то время как в магии человек обращается с богом как с нижестоящим существом, отдавая ему приказы и предъявляя свои претензии.
Хотя хронология событий в легендах о Фаране Мака меняется у разных рассказчиков и в разных версиях и по ним крайне трудно восстановить подлинную картину ранней истории обществ излучины Нигера, некоторые историки пришли к следующему заключению: под руководством Фарана Мака сорко и охотники-гоу, а также в какой-то мере присоединившиеся к ним земледельцы-габиби, жившие около Тиллабери, включились в одну систему правления, и это ознаменовало начало возникновения государства Гао — Сонгай. Когда в точности произошло образование этого сообщества рыбаков, охотников и земледельцев, если это происходило действительно так, определить невозможно.
Первые династии
Махмуд Кати пишет в «Тарих ал-Фатташ», что старейшими городами Судана были Кукийя, Архам, Биру и Нема и только потом возникли другие, например Томбукту. [76] В той же хронике говорится о происхождении народа сонгай: сонгай — потомки йеменского царевича Сонгай бен Тараса и его супруги Сары бинт Вахб. [77]
Согласно хронике, бен Тарас ушел с двумя братьями из Йемена в изгнание, так как взошедший на йеменский престол его дядя по отцу, Ясфир бен Харун, плохо обращался с ними. Бежавшие с бен Тарасом братья стал прародителями других суданских племен; старший брат, Вакоре бен Тарас, и его жена, Амина бинт Бахтрин, положили начало племени вакоре, а от принца Вангара и его рабыни Сукуры пошли вангара. Другая его рабыня, Куссара, вышла замуж за раба по имени Меинга, и от этого брака ведет свое происхождение племя меинга. [78]
76
Современные археологические раскопки смогут, очевидно, дать новые важные сведения о времени возникновения городов Западного Судана. Уже выяснилось, что Старый Дженне, или Дженне-Джено, восходит к 250 г. до н. э. — Прим. авт.
77
Возведение царских родословных к окружению пророка Мухаммеда, основателя ислама, или в крайнем случае к каким-либо арабам было в исламизованных государствах Западного Судана делом обычным и как бы придававшим правителю дополнительную респектабельность в глазах подданных и контрагентов-мусульман. — Прим. ред.
78
Легенда о йеменских принцах напоминает сказание о «белых принцах» Ганы. Обе легенды восходят к тезисам так называемой «хамитской теории». Эта теория связывала возникновение западноафриканских царств с египетскими фараонами, поскольку западноевропейские историки не верили, что негры могут создать хорошо развитые государства без внешнего влияния. Последнее время это толкование признано ошибочным. — Прим. авт.
Некоторые западносуданские легенды содержат свою версию об участии трех йеменских царевичей в образовании народа сонгай. По одной легенде, они будто бы прибыли на земли в большой излучине Нигера около 500 г. н. э. и захватили там власть, убив священную рыбу, почитаемую народами сорко и габиби. Героем этогоuподвига называют обычно За Алиамена, или Дья эль-Йемена. Этот принц и положил будто бы начало династии За, или Дья, от которой произошел род властителей ши, или сонни. [79]
79
О ранних династиях Сонгай и их взаимоотношениях друг с другом идет длительная научная дискуссия. Абсолютно бесспорных результатов пока нет. — Прим. авт.
Некоторые историки сравнивали убиение священной рыбы в излучине Нигера с легендой Вагаду об убийстве змея Бида. Однако последствия гибели этих двух мифологических персонажей существенно различались: убиение змея Бида повлекло наказание — засуху, высыхание пастбищ, природные катаклизмы; убиение же священной рыбы, напротив, позволило убившему ее захватить власть и положить начало новой династии.
Жан Руш толковал убиение священной рыбы как символ перехода к новой ступени развития в Западном Судане — употреблению металла. Руш излагает эту легенду следующим образом: пройдя через Сахару, чужеземцы-йеменцы достигли наконец большой реки. Народ, живший на ее берегах, почитал как божество священную рыбу. Первый из йеменцев изготовил нового типа гарпун-дамней, второй сделал барабан-корей, а третий, которого воодушевляли барабанным боем, вооружившись новым гарпуном, убил священную рыбу.