Чтение онлайн

В помещении для изготовления масла был обнаружен пресс, довольно похожий на виноградный пресс, и некое подобие мельницы, предназначенной для измельчения оливок, прежде чем извлекать из них масло. Эта ступка (trapetum [298] ) состояла из двух каменных жерновов в виде двух подвижных полушарий внутри каменной же ступы. Оливки, оказавшиеся между жерновами и стенкой ступы, дробились, мякоть легко отделялась от косточек. Косточки выкидывались, потому что, как считалось, они придавали маслу неприятный привкус.

Наконец, последнее дополнение в хозяйстве — гумно, где молотили зерно.

Такие виллы, каких было много в Кампании и других богатых областях Италии, относились к поместьям средних размеров. Их можно видеть на помпейских фресках: глухая стена фасада со стороны двора, широкий вход, деревянные ставни на окнах, сквозь которые освещались помещения второго этажа, одна или две башни часто завершали ансамбль и использовались как голубятни. Так выглядела сельская местность в конце республики. Она не слишком отличается от того, как выглядят в наши дни владения собственников средней руки в Италии и на юге Франции.

Эти villae rusticae [299] , предназначенные для ведения поместного хозяйства, вскоре показались слишком скромными для богатых римлян, которые создали новый архитектурный стиль, suburbana villa [300] , или роскошные виллы, куда приезжали только для того, чтобы проводить досуг, когда позволяли городские занятия.

На фоне пейзажей на помпейских фресках часто изображен силуэт сельских вилл. Для этих загородных домов характерны фасады, украшенные просторными портиками. Они будто иллюстрируют школьные знания о традиционной анфиладе классического римского дома: atrium, tablinum и перистиль [301] . Чаще всего эти виллы состоят из длинного главного корпуса в несколько этажей, обрамленных террасами. Два крыла по бокам составляют прямоугольник с центральным корпусом; оба крыла пристроены со стороны заднего фасада и окаймляют парк так, чтобы листва виднелась над крышей. Общая черта этих жилищ состоит в том, чтобы максимально открывать помещения на внешней стороне, в отличие от классического закрытого городского дома с его atrium и перистилем. Помещения расположены узкой полосой, выходящей прямо на портики.

Раскопки показали, что картины в Помпеях изображали только виллы, существовавшие в действительности: например, виллу Фарнезина [302] , обнаруженную в самом Риме на берегах Тибра, где все комнаты выходили либо на ложный портик, либо прямо на сады; виллу в Тиволи — знаменитую виллу Адриана [303] , не тронутую реставрацией и перестройками, ее фасад, возведенный, без сомнения, в эпоху Цезаря, имел три портала, как на изображениях в Помпеях. В Геркулануме приморский «бульвар» был окаймлен такими же виллами с такими же колоннадами.

Вероятно, этот архитектурный стиль подражал эллинистическому стилю царских дворцов. Его происхождение можно обнаружить в таких ансамблях, как царский пританей [304] в Палатице, в Македонии, где благородные помещения заключены между прямоугольным двором, окруженным портиками, и другой открытой площадью, также окаймленной колоннадами. Между македонским дворцом и римскими виллами не хватает промежуточного звена, но можно, не слишком опасаясь ошибиться, утверждать, что греческое влияние было решающим при формировании этой архитектуры, характерной для Римской империи.

Римляне, которые завоевали царства наследников Александра, на Востоке перенимали новые привычки. Завладев по праву войны огромными богатствами, они захотели соперничать с восточными государями, место которых они заняли, и выстроить себе по их примеру царские резиденции. До I века до н. э. они жили в самом Риме в относительно простых домах, а их виллы среди сельскохозяйственных построек выглядели немногим более комфортными. Такой еще была вилла Сципиона Африканского Старшего в Литерне, куда он удалился в добровольное изгнание. Сенека, посетивший ее двумя с половиной веками позже, писал, что это было печальное жилище, более похожее на крепость, чем на загородный дом: в случае налета пиратов или разбойников ее могли защитить окружавшие ее высокие стены. Во внутреннем убранстве не было никакого великолепия, ничего такого, что было бы достойно человека, который уничтожил Ганнибала. Сенека описал с некоторыми деталями купальню Сципиона: темное тесное помещение, с узкими, наподобие бойниц, окнами, отличавшееся от терм, которые строили для личного употребления в правление Нерона даже самые небогатые горожане. Это описание создает впечатление, что вилла римского богача около 180 года до н. э. достаточно походила на деревенскую виллу в Боскореале, которую мы описали. Но по прошествии двух поколений все изменилось. Сципион Эмилиан, внук Сципиона Африканского, вблизи римских ворот владел пригородной виллой, которая была уже не сельским домом, а настоящим удобным жилищем в окружении садов. Уроки восточных царей к тому времени принесли свои плоды.

Явно не было случайностью и то, что первый большой парк, существование которого приписывается Риму, был творением Лукулла, победителя Митридата. Его военные кампании против этого царя позволили ему пройти по территориям, которые уже давно находились под влиянием Персии. Персидские цари традиционно обладали обширными дворцами, предназначенными для удовольствия, с парками, которые назывались «раем», достаточно большими, чтобы там на свободе разгуливали хищники, а некоторые сооружения располагались в рощах, фруктовых садах, среди цветников. Почти всюду были разбросаны павильоны для охоты, беседки, места для приема на свежем воздухе. Этот традиционный «рай» не был совсем утрачен в правление преемников Александры. Традиция переживет Античность и будет продолжаться от династии к династии вплоть до современного Ирана. Именно в Азии (в Анатолии, в Сирии, где мода на «рай» известна издревле) римские полководцы впервые увидели сады; именно там они нашли и образцы загородных домов, которых вскоре станет много и в Италии.

Эта мода на сады и виллы, предназначенные для удовольствия, не приобрела бы широкой известности, если бы римляне не приняли ее только ради позерства и тщеславия. Они не развили бы этого искусства, которое оставалось на Востоке достаточно редким и однообразным, они не стали бы украшать им повседневную жизнь, если бы смутно не чувствовали, что оно отвечает их более глубоким переживаниям. Старинный зов земли, дошедший до Катона, несмотря на его «современные» искушения, связанные с доходностью и научным ведением хозяйства, не переставал раздаваться в душе римлян в течение следующих поколений, и примеры Востока предлагали им своеобразное средство примирить старую национальную идеологию и вкус к великолепию, которому отныне они не могли сопротивляться. Древние villae rusticae перестраивались: фасады удлинялись, украшались портиками, которые позволяли прогуливаться по террасе летом в тенистой прохладе, зимой она восхитительно нагревалась солнцем. Из хозяйских помещений открывалась либо зеленеющая перспектива, либо внутренние дворики, преображенные в огражденные сады. Сельскохозяйственные постройки стали возводить напротив помещений, предназначенных для досуга, и случалось, что стада, возвращающиеся вечером с пастбища, брели вдоль красиво обрезанных изгородей, которые ограничивали парк, и этой сельской реальности, скорее угадываемой, чем ощущаемой в действительности, было достаточно, чтобы совесть владельца, слишком гордого, чтобы отрекаться от древних достоинств, была чиста.

Этот вкус к садам, весьма развитой завоеванием Востока, не случайно был завезен полководцами-победителями. Сады уже встречались в Кампании. Порты Кампании находились в непосредственных отношениях со средиземноморским Востоком, и очень вероятно, что создание Делоса как зоны свободной торговли после 167 года до н. э. и активное плавание в Эгейском море большого количества итальянских negotiators [305] способствовало началу трансформации итальянского дома под влиянием заморских образцов. Именно в то время появились первые перистили в Помпеях. Иногда они оформлялись как расширение старого atrium, бывшего когда-то двором, на который выходили сельские дома со своей единственной комнатой; иногда они, видимо, представляли собой оригинальную интерпретацию священных periboles [306] , которые архитекторы эллинистических городов возводили вокруг алтарей. В том и в другом случае из комнаты должен был открываться вид на зелень и цветы. Даже если комнаты были невелики и не было возможности развести настоящий сад, следовало создать иллюзию, рисуя деревья, рощи и перспективу на основной стене: парк, о котором мечтали, словно бы виднелся между колоннами. Римляне настолько любили окружать себя садами, что глухие комнаты городских домов украшались так же. Так был украшен дом Ливии на Палатине в Риме, где стена была превращена в павильон «рая». Другой декоративный стиль в Помпеях объясняется по большей части этим желанием уничтожать всякий пространственный предел и создавать вокруг дома воображаемую среду.

Знаменитое письмо Плиния Младшего помогает нам понимать, что именно богатый римский собственник ожидал от своего загородного дома, и мы увидим, что текст приходит на помощь археологии.

(2) Вилла отстоит от Рима в 17 милях, так что, покончив со всеми нужными делами, полностью сохранив распорядок дня, ты можешь там пожить. Дорог не одна: туда ведут Лаврентийская и Остийская; с Лаврентийской свернуть у четырнадцатого столба, с Остийской у двенадцатого; и там и тут начинаются пески; в повозке ехать тяжелее и дольше; верхом приедешь скорее, и дорога для лошади мягкая.

(3) Вид все время меняется, дорогу то обступают леса, и она тянется узкой полосой, то расстилается среди широких лугов. Много овечьих отар и лошадиных табунов, много стад крупного рогатого скота: зима их согнала с гор, и животные отъедаются травой на весеннем солнце.

(4) На вилле есть все, что нужно; содержание ее обходится недорого. Ты входишь в атрий, скромный, но со вкусом устроенный; за ним в форме буквы «D» идут портики, окружающие маленькую милую площадку: в плохую погоду нет убежища лучше — от нее защищают рамы со слюдой, а еще больше нависающая крыша.