Чтение онлайн

…Но может быть все не так уж и страшно? Может быть мы "за деревьями не видим леса"? Попытаемся же подняться над "людскими чащобами"…

Жизнь — наследница одной-единственной бесконечно делящейся и применительно к "внешним условиям и обстоятельствам" беспредельно модифицирующейся клетки, именуемой "репликатором". Современные эволюционисты (в частности, такие ныне популярные авторы, как Р. Докинз [25] , М. Ичас [26] и др.) считают развитие Жизни от репликатора до Разума простым линейным, автоматическим процессом самоорганизации живой материи, а сам репликатор — возникшим совершенно случайно. Это упрощенченство трудно расценивать иначе, как вульгаризация и профанация самой важной для человечества проблемы; жалкая в своей беспомощности попытка обойти стороной всю ее неимоверную сложность! В то же время, известный астроном и писатель Ф. Холл абсолютно точно вычислил вероятность возникновения такой самовоспроизводящейся макромолекулы (того самого репликатора) из первичного "органического бульона". Эта вероятность тютелька в тютельку равна вероятности такого события, как если бы в результате урагана, пронесшегося над мусорной свалкой, самособрался бы готовый к полету Боинг-757. А историк, философ и палеопсихолог Б.Ф.Поршнев доказал, что рассудок появляется у человека именно вопреки эволюции, гораздо более сложным, и к тому же совершенно уникальным путем. Таким образом, можно уверенно говорить о существовании в развитии живой материи неких неэволюционных (а возможно, и надэволюционных!) механизмов Природы.

Функционально и структурально Жизнь, как таковая, есть в-себе-самой-самовозникновение (рождение, деление) и себя-самой-самоуничтожение (смерть, утилизация). Жизнь образует на Земле систему трофических цепей, систему иерархического поедания живых организмов. Рассудок также возник в результате самоуничтожения вида Troglodytes с целью опять-таки поддержания жизни этого же вида, т. е. для самосохранения. Произошло как бы "короткое замыкание" одного из участков трофических цепей. На самом важном для нас — человеческом — участке этой системы наличествует следующее: биологический фундамент мозга (со всей сложностью его организации и жизнедеятельности, включенностью его в общую биосферу) и противоестественно-хищный фундамент рассудка. Другими словами, безжалостная иерархия биологической утилизации соответствует существованию Жизни на Земле; подобная же система жутковатого иерархического насилия внутри одного семейства самых высших животных привела к возникновению рассудка у человечества.

Все шло прямиком к т. наз. "эусоциальности" (истинной, или подлинной социальности) — точно такой же, как и у общественных насекомых. Само собой напрашивается определение способа происхождения рассудка, как некоего метаморфоза (антропоморфоза). С эусоциальными (общественными) насекомыми у человечества далеко не случайно существует наибольшее сходство. Мир насекомых наиболее близок человечеству по своей чудовищной организации и поставляет наибольшее число прискорбных для людей аналогий и параллелей. Так, и нынешнее положение человечества, нахождение его на перепутье — не бывало страшном и опасном — определенно напоминает стадию нового метаморфоза: непосредственный интервал "между гусеницей и бабочкой". Демографический же взрыв при таком сопоставлении ассоциируется со стадией имаго у "эудрузей человека" — этой, только насекомым присущей, взрывной формой размножения.

Муравейник можно определенно считать рассудочным, еще совсем недавно у ученых не было в этом никаких сомнений: мирмекологи всех стран объединились вокруг "тайны скрещенных антенн" (муравьиных усиков) — шли лихорадочные поиски языка общения с муравьями. Но в то же время, сам муравей ферментативно детерминирован. Эволюция общественных насекомых дошла до своего тупикового предела, остановившись миллионы лет тому назад на фиксированной рассудочности эусоциумов: роев, термитников, муравейников.

Выходом из этого тупика и явилось создание образования автономно рассудочных существ: раннего человечества, вплоть до "осевого времени" "исповедовавшего" чистую эусоциальность. Индивидуальный рассудок мог дать новый уровень по сравнению с детерминированными муравьями или пчелами. Таким образом, все племенные, государственные образования, структурированные объединения людей являются эусоциальными организмами. Но в то время, как муравейник или рой организованы гораздо более высоко в сравнении с его "гражданами" — отдельными муравьями и пчелами, то у людей эусоциальные организмы — государства — не имеют подобного интеллектуального превосходящего уровня над индивидуумами.

В настоящее время большинство государств, рассматриваемых в качестве социально-психологических единиц, "госиндивидов", функционируют лишь на уровне беспамятных, злобных и лживых олигофренов. В принципе, уровень государственности, его строгая рассудочность в конце концов могла бы подняться выше уровня граждан, но лишь при условии… одновременного процесса стагнации и деградации членов таких высокоорганизованных, регламентированных и церемониальных сообществ. Собственно, именно к этому и шли восточные групповые общества, там были доколумбовы цивилизации Америки, туда же напрямик отправился и казарменный "социализм".

Все эти сообщества И. Шафаревич [27] совершенно неправомерно причисляет к социалистическим, из чего "логично" (прямо как Сталин!) выводит якобы имманентно присущие социализму жестокость и подавление личности, как его неизбежное, "необходимое, хотя и второстепенное", зло. Но все дело здесь в том, что подобные "униформические" требования к гражданам эусоциальных ("социалистических" — по Шафаревичу) обществ продиктованы именно хищным характером подобного "государственного строительства", методикой его "прорабов", безжалостно устраняющих малейшие шероховатости и неровности "человеческих кирпичей". Эта прокрустова "технология" есть следствие нравственной "недостроенности" самих хищных гоминид: проявление наистрашнейшего (по своим последствиям для простых людей) комплекса неполноценности у власть имущих монстров.

Но помешало этому "строительству", дезорганизовало его, вторичное "короткое замыкание" этой уже складывающейся системы, лавинообразно набирающей скорость в своем движении к эусоциальности, оно и не позволило спокойно продолжиться процессу "прогресса к Сверхулью". В этом эусоциальном "спокойствии" войны (и насилие вообще) совершенно естественны, и они являются неотъемлемым атрибутом "высокоорганизованной" общественной жизни, точно так же, как и у термитов или муравьев (муравьи солдаты ~ каста кшатриев), ибо войны есть не что иное, как проявление "истинной социальности", как таковой — "спокойной и здоровой", при которой, правда, самостоятельности отдельной личности попросту не должно быть.

Именно здесь коренится та страшная правота часто встречающихся рассуждений о некой "оздоровительной", "санитарной" и даже "эстетической" пользе и необходимости войн для физического и духовного здоровья наций — все это следствия и отголоски прямого движения человечества к эусоциальности. Такое же примерно значение имели и весенние удушения стариков (как лишних едоков) у северных народов, предстающие однопланово с осенними изгнаниями трутней из ульев рабочими пчелами.

Дополнительный (и хочется надеяться, что не побочный) продукт этого вторичного "короткого замыкания" — это Разум. Именно он расточил эусоциальность, и вообще — государственность, как главное воплощение хищности, и продолжает ее ниспровергать. Государство абсолютно чужеродно природе человека разумного. В будущем (если оно состоится для людей) государств не может и не должно быть, как не должно быть и правительств нынешнего типа (хищных банд, "руководящих" разумными существами), в противном случае эта участь постигнет Разум. Ибо государство и Разум дихотомичны: либо — оно, либо — Он! В принципе, все живое имеет свойство социализироваться, "кучковаться", "скапливаться". При желании, эту тенденцию можно распространить и на неживую, якобы "косную" материю: залежи минералов, растущие кристаллы, сталактиты, глиноземы и т. д. Живая материя создает уже иной уровень социальности, более высокий, достигая максимума сложности социальных структур у эусоциальных насекомых и в иерархиях сообществ высших животных.

Человечество же, имея "за душой" рассудок и Разум, по логике вещей способно создать еще более высокий уровень социальности — подлинный, безвластный социализм. Но не тут-то было! Пока что, "под мудрым руководством" хищных гоминид, человечество лишь воплощало и продолжает воплощать в жизнь все те же этологические социальные системы. Древние и современные деспотии, тоталитарные режимы — это жалкое (но такое же страшное!) подобие эусоциальных самоорганизаций общественных насекомых. А т. наз. либеральные, демократические, "свободные" государственные устройства стран Запада — это прямая "калька" со стайного звериного построения по принципам "законов джунглей".

Беспричинные, бессмысленные войны древности ныне сменились меркантильными изощренными финансовыми битвами: за рынки сбыта, сырье, дешевую рабочую силу, — по большому счету, столь же бессмысленными. Если человечество собирается выживать, то оно попросту обязано будет перейти к разумно организованному социальному сосуществованию: без звериной "свободно-рыночно-биржевой" стихии и равно — без предельно регламентированного муравьиного упорядочивания.

Запад в этом смысле предстает духовно задавленным именно хищной доминантой социальности: культ наживы и роскоши, сексуальное непотребство, пропаганда насилия, безнравственная погоня за удовольствиями, всепоглощающий прагматизм, отсутствие идеалов, профанация духовных и религиозных ценостей — все это следование рекомендациям и примеру суперанималов и суггесторов-биофилов. Общество поддалось науськиванию на хищные ценности. И здесь абсолютно неизбежно наступление фазы пресыщения, как в свое время в Риме: "всюду толпы хмурых распутников", и таков неминуемый конец всех хищно ориентированных обществ. Генеральное наступление наркотиков — уже даже ставится вопрос о легализации наркобизнеса — первая тому "черная" ласточка. Так что "западная демократия" существует лишь по инерции.