Чтение онлайн

– Понимаю, скудное вознаграждение за столько усилий. А так хочется, пройдя лабиринт, хотя б увидеть минотавра, перед тем как погибнуть от его рогов, – глумится Харгрив.

Перед картой стоит тяжеловесный деревянный стол, вокруг него – полдюжины древних мягких кресел с раздувшимися от набивки подлокотниками и спинками. Полированная поверхность стола девственно пуста.

– Что ж, настало время честности. Маски прочь, карты на стол.

Древняя машинерия скрежещет шестернями.

– Я здесь! – объявляет Джейкоб Харгрив.

Карта на стене раскалывается посередине и разъезжается в стороны, будто занавеска. За ней открывается одна-единственная штуковина, древняя и жуткая, и поначалу я даже не разберу, что это.

– Шокирован? Я бы тоже слегка удивился, – объявляет грохочущий голос.

Я вижу Джейкоба Харгрива, и он говорит:

– На твоем месте я б так радовался, я б наслаждался внезапным учащением пульса, выплеском гормонов, дрожью тела, готового драться и убегать. О, чудо телесности – я уже так давно не ощущал его!

Роджер, там было до невероятности чисто – девственная, антисептическая чистота. Огромные хромированные балки скользят, прячась в стену, сверкают эмалированные стены, рисунок кафеля на полу – концентрическая паутина, а в центре ее капсула с Харгривом. Вокруг шипят и щелкают машины жизнеобеспечения, полдюжины эластичных трубок отходят от капсулы и прячутся в низкий потолок. По мониторам бегут строчки, словно котировки на бирже: биотелеметрия, уровень питательных веществ.

Капсула не глухая – сверху окно почти во всю длину. Видно все, до последней нелицеприятной мелочи. Капсула наполнена желто-зеленой жидкостью, похожей на воду в городском бассейне, куда написало слишком много первоклашек. Существо, лежащее в этой жиже, вовсе не похоже на Джейкоба Харгрива. Оно и на человека не слишком похоже.

– Уже больше столетия радости моей жизни сугубо духовны. Я ступил на дорогу, от которой отказался Карл Раш, – на холодный путь к бессмертию.

Губы существа неподвижны, а глаза его, яркие и твердые, как обсидиан, смотрят на меня неотрывно, не отпускают ни на мгновение.

– У меня в ушах еще стоит его голос, проклинающий Тунгуску и все найденное там, называющий меня трусом и глупцом. И кто же из нас, в конце концов, оказался большим трусом?

Роджер, ты видел древних людей из болот – по «Нэшнл джиографик», в журналах, в Сети? Ну тех, кто умер много сотен лет назад то ли в Англии, то ли в Ирландии. Убийцы забросили их тела в торфяные болота, где полно танинов и лигнинов. Это природные консерванты, тела в таких болотах не гниют – сжимаются, морщатся. Становятся бурыми и морщинистыми, словно печеные яблоки, но – не гниют сотни лет напролет. Их можно выудить из болот, и они, в общем… выглядят они в точности как Джейкоб Харгрив, плавающий в капсуле среди жижи.

– У нас осталось так мало времени.

У нас? Старина, не похоже, чтоб ты торопился.

– Я надеялся надеть нанокомбинезон Пророка, вооружиться тем, что он принес нам, защититься его броней. Вступить в лабиринт и встретиться с минотавром. Но теперь – увы…

Губы Харгрива наконец шевелятся. Натягиваются, разделяются, приоткрываются, обнажая беззубые десны. Наверное, он считает эту гримасу улыбкой.

– Тебе суждено закончить начатое Пророком.

Посреди залившего зал света мелькает быстрая тень – не разберу, что именно.

– Натан? – взывает Джейк. – Ты здесь? Ты снова суешь нос в мои дела, снова подслушиваешь?

Ага, вот его иконка, всплыла прямо над левым глазом. В ушах звучит слабый голос, трескучий от статики, обрывистый, неровный: «Алькатрас, убирайся оттуда скорее!»

– Нет, подожди.

Темное снова – уже заметнее. Испорченная лампа, что ли?

– Подожди! – повторяет Харгрив. – Тебе нужен последний кусок головоломки. Посмотри на столе.

Я оборачиваюсь, смотрю в зал – темнота исходит оттуда, не из стерильного харгривовского склепа. Темнота угнездилась среди громоздких полок с книгами, мраморных колонн, закованных в стекло нанокомбинезонов.

– Иди же! – вещает мудрец из жижи. – Иди и возьми!

При моем приближении поверхность стола раскрывается, панели скользят вбок, открывая неглубокую выемку, тускло-серую, посреди нее – выгнутый диск, чьи края излучают голубой свет. На нем поджидает меня деревянный ящик для сигар.

Открываю.

– Это моя – нет, твоя судьба, Алькатрас. Возьми же ее!

Похоже на сигару – но не сигара. Полнехонький шприц для инъекций.

– Вводи его куда угодно!.. Ты что, ищешь вену? Столько времени просидел в нанокомбинезоне и еще не понял? Он сам знает, что делать! Алькатрас, позволь нанокомбинезону распорядиться самому.

Харгрив прав. Старина Алькатрас, конечно, три раза подумает, прежде чем ширяться неизвестной гадостью от бессмертного лживого старикашки, но нанокомбинезон знает лучше, чего ему надо. БОБР знает лучше.

Мы хватаемся за шприц и втыкаем.

– Да, да. – Харгривовский аватар чуть не мурлычет от удовольствия. – Тунгусская итерация!

Перед глазами мутнеет.

– Ключ ко всем вратам!

Я проваливаюсь в черноту.

В пустоте рядом со мной Натан Голд – и он хнычет.

– Они были здесь, прямо в Нью-Йорке, все это время?

– Да, Натан, их законсервированная техника была здесь. – Харгрив говорит медленно и терпеливо, будто разъясняя заторможенному ребенку необходимость вытирать попу. – Один из их рабочих сараев и квантовый телепорт для перемещений. Думаешь, я выстроил базу в гигантской сточной яме под названием Нью-Йорк из-за великой любви к ней?

Перед глазами дрожит и плавает кирпично-красный ковер, на нем узоры вроде птиц. Странно, до сих пор не замечал.

– Отчего ж ты никого не предупредил?

– Натан, кого предупреждать? Абстрактное человечество? Биологический вид, столько раз безоглядно обманывавший себя перед лицом неприятных фактов? Существ, столь радостно и безоговорочно принявших простые истины вроде необходимости контроля над рождаемостью, над расходом природных ресурсов, над изменениями климата? Нет уж, спасибо большое, я предпочитаю доверять себе и горстке отобранных мною людей.

Я становлюсь на колени, я поднимаюсь на ноги.

– Горстке отобранных людей. Просто чудесно. И куда ж эта отобранная горстка нас завела? Старик, задумайся, что ж ты наделал! Они же здесь, цефы – здесь!

– Конечно, Натан! Хозяева усадьбы вернулись.

Да, вернулись. Я теперь вижу, откуда темные пятна – с неба, от окон в потолке, вижу насекомые формы, четко выделяющиеся на фоне серой пелены облаков, дергающиеся, прыгающие, приближающиеся, вижу ослепительный голубой свет их дуговых резаков.

– Хозяева включают машины, прогревают котел отопления. Назревает большая весенняя уборка старого дома. Видишь ли, им не слишком понравился гниющий за холодильником мусор.