Чтение онлайн

Возле подъезда, где стояла «скорая», уже толпился народ, когда раненого грузили в машину.

– Ну, что там с потерпевшим? – чисто машинально спросил врача Антон.

– В грудь, проникающее, видимо хотел насквозь, как кабана на вертел насадить ублюдок, – на ходу ответил медик. – А так, состояние средней тяжести, наличие алкоголя в крови, потеря крови. После операции можно будет делать прогнозы…

Мигнул маячок, и оглушительно завыв сиреной, «скорая» рванула с места. Врачам предстоит одна работа, Антону – другая, хотя в чём-то они схожи: они служили людям.

Двое милиционеров вывели из подъезда Хрюкина. Глупо улыбаясь и обильно пуская слюну, он что-то бубнил себе под нос.

– Докатился, сволочь, убивец! Всё водка, проклятая! – причитала сухонькая старушка, пытаясь ткнуть террориста в живот палкой.

– А мне плевать! – внезапно заорал тот. – Ты, сука, следующая! Готовься!

– Слышь, чмошник! А ну, заткнулся, а то сейчас свяжем! – внятно произнёс один из сержантов, запихивая его в «собачник» 49 отделенческого УАЗа.

– Я не виноват! – кричал Хрюкин, – у нас был честный турнир на спор!

– Дурдом! – Сам себе сказал Шелестов и пошёл машине.

Антон двадцать минут назад приехал в отделение и сейчас сидел перед чистым лицом бумаги, собираясь с мыслями, чтобы написать рапорт, когда в кабинет зашел Пётр Чумаков.

– Антон, привет, я на минутку. Слушай внимательно. Хрюкина ты паковал сегодня?

– Я? А что?

– Дело в его матери. Её зовут Ираида Станиславовна Данчина. Она работала в райкоме партии Октябрьского района, без малого двадцать лет, заведовала канцелярией. Сейчас там же, в «Новой Коммунистической партии» обосновалась, возглавляет там какую-то там фракцию. Чёрт знает! КПСС 50 – она и есть КПСС! Или оно? Ладно, не важно. Баба сволочная, злопамятная, мстительная. Наш Дубов, в прошлом, когда был замполитом, к ней не ровно дышал.

– И что? Я-то, тут при чём? Это дело пойдёт в прокуратуру – тяжкие телесные повреждения, плюс сопротивление работникам милиции, а потом – в суд. Я сейчас напишу рапорт и отдам дежурному.

– Ты слушай, слушай. Она – провокатор! Поэтому, если она сама или от неё просители придут, сразу выскакивай из кабинета, а то после её визита, у тебя под столом «канторские» 51 могут деньги там, всякие – разные внезапно найти. Чуешь, к чему, я?

– Понятно!

– А ещё лучше, если ты будешь у себя в кабинете вместе с Русиковым и дверь настежь!

– Ясно! Спасибо за науку, Пётр!

– Да, на здоровье! Будь!

– Давай!

Закончив писать рапорт, Шелестов отнёс его в дежурную часть, а затем вернулся к себе, собираясь поработать с бумагами.

Негромко звякнул городской телефон.

– Да, слушаю Шелестов.

– Антон Генрихович, здравствуйте. Это Митрофанова Екатерина Валерьевна, завуч школы – интерната №62, что рядом с вами.

– А, Екатерина Валерьевна, здравствуйте, большое спасибо, что разрешили помочь нам Степану Веткину со стенгазетой. Хороший парень и хороший фотограф.

– Ну, и отлично! Антон Генрихович, я вот по какому вопросу вам позвонила.

– Слушаю вас.

– Мне сказали, что сегодня утром вы задержали Мишу Хрюкина, его мама Данчина.

– Верно, и что?

– Это недоразумение, он хороший мальчик, я его давно знаю, и наш коллектив интерната просит его освободить.

– Вот как? А куда я дену тяжкие телесные повреждения его соседу и сопротивление сотрудникам милиции при исполнении? А?

– Его мама говорит, что всё произошло случайно, и…

– Екатерина Валерьевна! – жестко перебил её Шелестов, – дело Хрюкина будет передано в прокуратуру, а затем в суд! И прошу Вас больше по таким вопросам меня не беспокоить! Я уважительно отношусь лично к вам и считаю, что вы делаете большое дело, работая с трудными подростками, и вы можете в этом на меня рассчитывать. Но с уголовниками я разберусь сам. Всё понятно?

– Да, да, извините, видимо меня Данчина ввела в заблуждение, ещё раз извините…

В телефонной трубке раздались гудки.

Антон положил трубку и задумчиво посмотрел на закрытую дверь своего кабинета. Прислушался. Затем, осторожно встал и подкрался к ней согнувшись, прислушался. Тишина. За дверью явно никого не было.

– Чёрт! – разочарованно произнёс Шелестов, выпрямляясь и собираясь вернуться за стол, но дверь внезапно распахнулась: на пороге стоял Дубов.

– А! – вскрикнул Антон, – изыди!

– Так, Шелестов! Почему не работаем, почему стоим и ходим?

– Господи, у меня чуть инфаркт не хватил, когда вы вошли! Василий Иванович, нельзя же так! Стучать надо!

Антон присел за свой стол.

– Ладно, Шелестов, инфаркт – это хорошо, это злободневно! – он закрыл дверь и, сделав пару шагов по кабинету, важно расположился на диване и внимательно посмотрел на сыщика своими рыбьими глазами. – Так что там с Хрюкиным?

– Оппа! Началось! Ай, да Пётр Чумов, ай да умница! – мгновенно пронеслось в голове у Шелестова, но вслух он сказал совершенно другое. – Да, нормально всё, будет сидеть однозначно! Рапорт я уже написал и сдал дежурному, Уваров-тоже. На нём тяжкие телесные повреждения, нанесённые лично им соседу по коммуналке, и сопротивление сотрудникам милиции при исполнении. Естественно в нетрезвом.

– А он один был? Может быть, был кто-то ещё, кто сбежал до вашего приезда?

Этот вопрос, заданный бывшим замполитом, ныне заместителем начальника отделения милиции по воспитательной работе среди личного состава отделения, ставил всё на свои места. Антон опустил голову. Этот человек, носящий форму сотрудника милиции, был враг. И тогда, Шелестов решил сыграть по правилам, как учили.

– Хороший вопрос, Василий Иванович! Может быть.

– Да, да! Может кто-то подрезал соседа, во время пьянки, и убежал, а вы уже застали раненного и Хрюкина. Может быть Хрюкин, когда протрезвеет, сам вспомнит, кто это был. А?

– Может быть… А, верно! Тогда Хрюкин и не при делах получается. Он с кем-то познакомился на улице, человека видел первый раз в жизни, пригласил к себе выпить, там сосед сам на них первый и напал, пьяный. Верно, Василий Иванович?

– Да, точно! Всё правильно! – Дубов, явно довольный, потирал пальцами, и периодически, глупо подмигивал Антону.

– Тогда, я думаю, мне надо переписать рапорт? Как думаете?

– Так давай, прямо сейчас и пиши! – важно заявил предатель и явно был доволен, что так легко склонил к сотрудничеству молодого опера, и не замечал издевательства Шелестова.