Цвет МЫ
Шрифт:
Клим пересёк двор, отсалютовал Колосу, бухнул тетрадь на переднее сиденье и сел за руль, стараясь не смотреть на разъехавшиеся страницы. Проехал пару кварталов и резко завернул в первый свободный парковочный карман. Прикрыл глаза, быстро считая в уме. Материться хотелось до зуда на языке. Все приличные слова повылетали напрочь. Остались только цифры. Он складывал их в числа, сбивался, но не останавливался. Немного отпустило, когда перевалил за вторую сотню.
Клим терпеть не мог, когда им пытались манипулировать. Ни старшие, ни младшие, ни ровесники. Первым он обычно дерзил и не уступал, вторые его зачастую боялись, а третьи либо знали своё место, либо не досчитывались зубов. Только бабАля эта бравировала, а у самой душа через пятки вылетала, как у зайца, который хорохорится перед волком. Клим ударил по рулю и покосился на тетрадь. Грубо затолкнул обратно внутрь одну из картонок, готовую вывалиться наружу.
Соседка боялась не его, чем и осадила первый порыв свалить из её квартиры без объяснений. Она боялась за худую конопатую девчонку, которая, как помнил Клим, постоянно пряталась за длинными распущенными рыжими волосами и всё время рисовала. Боялась, что он откажется и уйдёт, вот и атаковала его с порога, используя дезориентирующую кошачью морду и ссылаясь на его бабушку. А тех, кто за своих стоял горой любыми способами, Клим уважал.
Он взъерошил волосы, подхватил тетрадь и примостил её на коленях, оперев о руль. «Неужто пошла по рукам, как мамашка? Если так, то идите вы обе в пи…хтовый лес!» – процедил сквозь зубы Клим, откинул мятую обложку и осёкся.
Весь форзац был исписан ровным овальным почерком: имя «Аврора» в разнообразном исполнении, как будто автор долго и усердно подбирал вариант подписи и вензеля, украшая, выделяя, переставляя буквы и подбирая завитушки. Но внимание Клима привлёк рисунок на первой странице, не в привычную клеточку или линейку, как во всех тетрадях, а чисто белой.
Он рассматривал его, а сам проваливался в прошлое.
— Что б… тебя… малява! – выругался Клим, рванув к автомобилю.
Ему стукнуло восемнадцать. Он официально получил права. Иван выписал доверенность на машину, движок которой Клим собственноручно перебрал. Больше можно было не ныкаться по дворам и не ездить втихушку под прикрытием старших, хотя почти три нелегальных года за рулём он всё равно засчитывал в свой водительский стаж.
Подбежал тогда и резко затормозил, продолжая неразборчиво поминать всех родственников замершей перед ним мелкой соседки. Он моментально разозлился, потому что никто не смел трогать его вещи, но никак не мог прекратить разглядывать рисунок вблизи.
Вышло-то и правда красиво. Никаких девчачьих сердечек или цветочков. На чёрном крыле его автомобиля белыми завихрениями разрастался мощный смерч. Тонкими линиями, где-то чёткими и плавными, местами отрывистыми и смазанными, он стремительно набирал силу, которой уже ничто не пыталось противостоять, лишь беспрекословно уступало и замирало одновременно в ужасе и восхищении. Смерч вызывал именно ощущения, а не просто догадку о том, что же было изображено детской рукой.
— Хорошо рисуешь, — сказал вслух и заметил, как дрогнули в улыбке бледные губы девчонки. — Но я не разрешал тебе рисовать на моей машине.
Улыбка исчезла, не успев появиться, зато засверкали синие глаза. «Разве они не у всех рыжих зелёные?» – вдруг подумал Клим и поморщился от собственного неуместного любопытства.
— Глазами можешь стрелять сколько угодно. Что за краска?
— Обыкновенная гуашь, – она ответила тихо, но чётко.
— Тащи воду, тряпку и смывай.
— Дождь скоро пойдёт. – Девчонка взглянула на небо и снова уставилась на Клима. — Само по себе смоется.
— Ты сделала, ты и переделаешь. Иди за тряпкой.
Она упрямо задрала подбородок и осталась на месте, вцепившись тоненькими пальцами в кисточку и потрёпанный альбом. Клим смерил её взглядом, шагнул вперёд и взялся за край альбома.
— Или ты немедленно стираешь свои художества, или все твои картинки переходят ко мне.
Девочка крепче ухватилась за альбом, резко враз сглотнула и моргнула.
— Значит, не похоже получилось, — пробормотала, как показалось Климу, с досадой и выдернула альбом из его руки. — Сейчас всё принесу и смою.
Она развернулась к подъезду, но Клим придержал её за локоть.
— Что не похоже? Я же сказал, что хорошо нарисовано.
Девчонка фыркнула, сбросила его руку и скрылась за дверью.
Она вернулась очень быстро. С небольшим ведром воды, утопленной в ней тряпкой и сухим полотенцем в кулаке. Ещё быстрее смыла гуашь с крыла, протёрла насухо и, не обращая ни на кого внимания, ушла к себе домой.
— Девчушка-то, похоже, тебя нарисовала, Климат, – ткнул его в плечо Иван. – Такой же смерч, с пол-оборота закручиваешься.
В кармане джинсов завибрировал телефон. Клим дёрнулся. Захлопнул тетрадь, отложил её снова на сиденье рядом и открыл сообщение от Миланы:
«Триллер для тебя, зато я обожаю актёра в главной роли. Начало через полтора часа. Заедешь за мной?»
Он усмехнулся, не сомневаясь, что Мила успела помаяться, пока раздумывала добавить «или встретимся на месте», как делала раньше. Не добавила, жирно намекая, что хочет, чтобы он её забрал.
Клим размял шею. Расставил по дверным карманам и в держателе между сиденьями купленные ещё утром бутылки с водой. Завернул альбомную тетрадь в пакет из-под них и убрал её в багажник. Этот вечер он обещал Милане, так что соседскими делами займётся позже.
Глава 4
Клим заехал во двор, и ровно в этот момент из подъезда вышла Милана. «Милка – находка для шпиона, – хмыкнул Клим, – вычислила его в окно, но искренне удивится подобному совпадению, пи…чужка». Он сбавил скорость, бесстыдно гуляя взглядом по её стройным ногам, обтянутым узкими джинсами, по плечу со сползающим краем свободного ворота вязаной кофты и мелькающей лямочкой, которая сливалась с кожей, но ненавязчиво указывала путь к хорошей такой, полноценной троечке, которой по шкале Клима от одного до пяти смело присуждалась твёрдая пятёрка. Красивая девка. Что есть, то есть. Формы на месте все, как он любит. Вышагивает, специально задом подкручивает и цветёт, округляя глазки. Засранка! Клим прикусил язык и хохотнул: так можно, это ж по-свойски, хоть и с небольшим подъё…мом исключительно из-за восклицательного знака в конце.