Чтение онлайн

– Вот здесь притормози, - попросил он Сергея, молча осмотрел блудных детей из Москвы и полез из машины.

– Куда мы?
– спросила Ализа, предчувствуя неладное.

Они прошли пешком пару кварталов, повернули за угол и остановились. В ста метрах от угла, на противоположной стороне улицы, когда-то располагался Центр "Дубравник". Сейчас он больше напоминал братскую могилу. Несколько десятков специалистов из МЧС, пожарные, милиция, просто гражданские - разбирали кирпичи, вытаскивали останки. Пешеходная улица, на которой находился Центр, была покрыта тонким слоем пыли, кирпичная крошка хрустела под ногами.

– Три часа назад здесь прогремел взрыв, - сообщил Гарлин.
– Мысли по этому поводу завтра в девять у меня.

– Он убил ее, - прошипела Ализа.

– Официальная причина взрыва - утечка газа, - сообщил Гарлин.

– Скорее всего, ее там не было, - уверенно сказал Игорь.

– Утечки?
– удивился Гарлин.

– Нет. Анны, - ответил Игорь.

– Откуда ты знаешь?
– Ализе была небезразлична судьба Анны.
– Ты можешь нам хоть что-то рассказать?!

– Завтра в девять, - упрямо повторил Игорь, развернулся, быстрым шагом миновал "форд", прошел еще метров пятьдесят, остановил частника и был таков.

– Он что-то знает, - заключила Ализа.

– Он много чего знает, - согласился Гарлин, - и завтра нам кое-что расскажет, если мы не станем на него давить.

– А где груз?
– спросил Сергей.

– В подвале аптечного магазина возле Финляндского вокзала. Одна машина слежения застряла вместе с вами. Но другая, километров за сто до города, на всякий случай ушла вперед и перехватила их возле Шушар. Так что товар под прицелом.

23

9 апреля, 04:00

И опять сны заменяли Ализе жизнь. А этот сон был из разряда вещих...

..Ализе десять-двенадцать, она в гримерной детского театра, готовится выйти на сцену. Выглядывает из-за занавеса, ищет глазами родителей. Зал полон - много детей и взрослых. Неожиданно взрослые становятся очень серьезными и начинают один за другим выходить из небольшого зала. Вскоре с детьми остается лишь балетмейстер. Дети опечалены, они начинают сыпать вопросами: "Где наши папы и мамы?" - "Мы начнем спектакль без них".
– "Что случилось?" - "Всех взрослых вызвали на полигон". Дети вскакивают и бросаются к дверям. Балетмейстер не пытается их остановить. Он садится на край сцены. Дети всей толпой наваливаются на дверь, но открыть ее не могут. Издалека надвигается гул, перерастая в дикий рев, а затем в дверь с пылью и огнем врывается ураган...

9 апреля, 9:15

Слово "смерть" всегда начинало щекотать в носу, а запах формалина или чего-нибудь похожего неизменно ассоциировался с растерзанной или изуродованной плотью.

Ализа за семь лет работы с "тварями" так и не привыкла к гнусному запаху прозекторской. Работать с "тварями" она научилась, даже научилась подыгрывать и подпевать им, заранее зная, с кем имеет дело - с мошенником или мокрушником. Главное - она научилась уничтожать "тварей". Да, она считала, что всегда точно знает, с кем имеет дело, - кто просто кидала, а кто "тварь". Ализа настолько глубоко научилась погружаться в работу, в чем помогал весь ее семилетний опыт "хамелеона", что попадала в каждую новую передрягу другим человеком. И никогда не повторяла себя после уничтожения "твари". Она тут же меняла внешность и манеры. И лишь стопроцентно уверенная в том, что дело пустое, принимала внешность Джоан или рыжей стервы. Во всех остальных ситуациях она могла быть кем угодно начиная от кинозвезды и заканчивая беззубой старухой.

И сегодня утром резкий запах формалина ударил в нос. Захотелось сбросить одежду и встать под душ. Гарлин переменил решение и пригласил их к девяти не в кабинет, а сюда... в полуподвальное помещение с искусственным освещением, где все пропахло формалином и смертью. И серые стены, и столы с прикрытыми простыней телами, и подносы, на которые складывают внутренности, чтобы пересчитать или взвесить. Запах формалина, а не крепкого мужского одеколона, который неизменно нравился Ализе, сегодня источал даже полковник.

Два патологоанатома склонились над одним из столов у дальней стены.

– Тебе надо самой посмотреть, - сказал Гарлин.

– Зачем?
– переспросила Ализа, держась за косяк. Игорь и Сергей уже стояли возле стола и о чем-то расспрашивали врачей.
– Я много чего...

– Не сомневаюсь, - тихо, но настойчиво говорил Гарлин. Надо посмотреть, чтобы решить для себя самой, ввязываться в игру или нет.

– А я разве когда-нибудь отказывалась?
– ответила Ализа.

– До сегодняшнего утра - нет, - подтвердил шеф.
– Но и ты не каменная и не железная. Если скажешь "нет", я тебя пойму и выведу из игры. Кстати, как и любого из них, - он имел в виду Игоря и Сергея.
– Но они, судя по всему, уже согласны продолжить.

– Хорошо, пошли, - сквозь зубы процедила Ализа и пошла впереди Гарлина.

Тот остановил ее за локоть, переспросив:

– Ты все же хочешь посмотреть?

Вопрос был неуместен, а главное нехарактерен для манеры Гарлина вести разговор, так что Ализа резко развернулась и едва не ответила грубой тирадой. Но морг являлся неподходящим местом для грубых слов. Даже просто для громко сказанных слов. Хотя уважительное отношение к покойникам быстро перерастало у людей в равнодушие, часто сравнимое лишь с неприкрытым безразличием.

Пару раз Ализа видела, как студенты-медики спокойно жевали в морге бутерброды и хихикали о чем-то своем. Она так не могла. Возможно потому, что "девственности" восприятия смерти следовало лишиться десять лет назад. А теперь она уже для этого стара...

Девушке было лет девятнадцать-двадцать. Простынка была сдвинута до бедер. От левого плеча к правому бедру тянулось шесть глубоких ран в сантиметр шириной и в сантиметр глубиной. Даже из-за них она могла потерять крови столько, чтобы лишиться жизни. Полосы не были порезами или рваными ранами. Они были сделаны каким-то предметом, который извлек из тела длинные треугольные полоски плоти.

– Она уже была мертва, когда...

Дальше Ализа слушала невнимательно, то пропуская, то улавливая обрывки фраз, а вновь вернулась в реальность, когда подняла глаза на шею девушки.

– ...через двадцать пять или тридцать минут после того как получила удар по горлу...

– ...почему вы решили, что удар...

– ...мышечные ткани...

– ...такие же рваные края ран...

Ализа почувствовала тошноту и отошла к стене. Хорошо, что утром она не позавтракала... А разговор - Ализа не воспринимала, кто и что говорил, - продолжался:

– Шесть полос на шее, шесть на туловище...

– И шесть на спине.

– Это намек на три шестерки?

– Пытается запугать?

– Кого?

Судя по паузе, все обернулись и дружно посмотрели на Ализу.

– Я слышу, как вы на меня смотрите, - сообщила она.

– Тогда посмотри еще на один труп, - настойчиво произнес Гарлин.

– Еще один?
– удивленно спросил Игорь.

– К сожалению, - произнес Гарлин.
– Этот специально для нас.

– Я ухожу, - сказала Ализа.