Чтение онлайн

Ализа в отсутствие Игоря попросила Марину не относиться к нему предвзято, коротко пояснив, что у ее напарника семейные неприятности. Игорь налил женщинам вина, все сделали по глотку, и, пока на столе не появилось ничего существенного, Марина начала рассказывать.

– Мы женаты уже семнадцать лет. Никаких принципиальных разногласий и пустых скандалов. По крайней мере, уже лет пять. Успокоились. Нет, конечно же, по-разному бывало... хотя даже не представляю, из-за чего бы мы могли с ним сцепиться сейчас.

– Что-то изменилось в отношениях?

– Да. Мы стали друг к другу лучше относиться. Дурь вся выветрилась. До этого психовали оба, особенно из-за того, что с ребенком ничего не получалось, но затем успокоились. А когда надумали взять на воспитание, вроде как и старыми себя почувствовали, испугались... Мне почти сорок, а муж на десять лет старше. Да и работаем мы так, что встречаемся не часто. Может, от этого мир в семью и пришел. Казенно сказано? Но абсолютно точно.

– Но ты же рассказывала как-то, что ходила...
– начала было Ализа, но Марина достаточно резко ее перебила.

– Как пошла, так и вернулась. Можешь попробовать. Но лучше, если ты веришь в себя, а не в добрую тетю или доброго дядю.

– И вы в себя верите?
– без тени иронии спросил Игорь. Я это к тому, что мы с одной такой доброй тетей столкнулись. Оказалось, она много чего умеет.

– Можно с кем угодно столкнуться. Но я в себя больше, с некоторых пор, верю. И еще сильнее верю в мужа.

– Ваш муж...
– Игорь решил не заострять разговор на посторонних кудесниках, - Валентин, он ведь летчик?

– Да. А я стюардесса. Когда он в небе, я - на земле. Марина улыбнулась и сразу же, в лоб, сообщила: - Валентин пропал два дня назад. Пошел к врачу и не вернулся. К психологу или психиатру, точно сказать не могу. Хотел посоветоваться с опытным специалистом. Он последние сутки находился в состоянии полной растерянности. Не депрессии, а именно растерянности. В прошлую субботу, так, по крайней мере, я высчитала из его рассказа, попал в автомобильную аварию, ничего серьезного в смысле переломов, так только - пара ссадин. Но тридцать шесть часов провалялся без сознания. Это тоже с его слов. Причем не сразу на месте происшествия, то есть не из-за травмы, а уже дома. А когда пришел в себя, все повторял и повторял: "Причины для шока не было, я обязан помнить, где находился все это время".

– Вы, судя по всему, отсутствовали?

– Да, из-за погоды застряли в Иркутске. Когда вернулась, он как раз спал. Те самые тридцать шесть часов. Но я тогда этого не знала, поэтому будить не стала, хотя и приехала днем. Просто из-за работы нашей дурацкой ложимся не по московскому времени, - не без ехидства произнесла она, - а когда спать хочется. Или когда свободная минута выпадет. Единственно, что меня удивило, спать он лег не раздеваясь. Только покрывало на себя натянул. Он по натуре аккуратист, а тут... Я решила, что он жутко устал, что сил раздеться не хватило. Часа через три после того, как я вернулась, он вскрикнул, будто от резкой боли, и вскочил на ноги. Я сидела рядом и все видела: смотрела телевизор, он у нас в спальне. Валентин долго смотрел на меня, как бы не узнавая, потом улыбнулся и поцеловал.

– Вы в первый раз видели его в таком состоянии?

– Да. Обычно он просыпается медленно. Может лежать битый час: то со мной начнет разговаривать, то опять проваливается в дрему. А тут он какой-то чужой совсем был. Недолго, пару минут. Но когда только вскочил, от него как холодом чужим повеяло. Я во всякие там бабкины россказни не верю, но тут, признаться, крепко напугалась.

– Он не объяснил, что с ним происходило в тот момент?

– Нет. Для него этого момента просто не было. Он так еще постоял, а затем "оттаял", лег обратно в постель и начал подробно рассказывать. У нас с ним такой уговор есть: разговаривать друг с другом все свободное время. Все обсуждать. Что-то вроде домашней психотерапии.

Игорь с удовольствием слушал Марину. Ему нравилось то, что она говорила и как она говорила. Возможно, тут и коньяк помог, но... он слышал в ее голосе те нотки любви, какие ему хотелось бы слышать в голосе Лены...

– Что с тобой?
– Ализа толкнула его в бок.
– Опять накатило?

Игорь промычал нечто нечленораздельное, а затем обратился к Марине, переведя разговор на момент происшествия:

– Так что же с вашим мужем случилось?

– Его отпустили с места аварии, записав паспортные данные и заклеив ссадины... А потом, - тут она на какое-то время замолчала, вспомнив в лицах и красках все, как было, - он спросил - который час. Я ответила. Валя тут же почуял неладное и спросил, какой день, а когда узнал... что тут началось! Естественно, он ничего про те два дня, которые проспал, не помнил, но был абсолютно уверен, что время у него украли...

– Чье это слово - "украли"?

– Его. Он так сам сказал. Когда поверил, что я его не разыгрываю, что вернулась в понедельник, а не в субботу. Такой допрос мне устроил про Иркутск! Я даже и не подозревала, что он там столько раз бывал.

– Значит, "украли"?

– Да, именно так и сказал. Уже стемнело, когда он сел на телефон и принялся куда-то названивать. Я не могла не прислушиваться, поскольку чувствовал он себя неважно. Я имею в виду эмоциональное состояние. Даже мне в те полтора часа, пока он звонил, было ужасно плохо. В конце концов он записался на прием. Куда и к кому - не сказал. Я не стала давить, поскольку он обещал все подробно рассказать после визита к врачу, - Марина тяжело вздохнула.
– Легли рано, сразу после его звонков. Валя успокоился, смотрел видик. Когда он заснул и спал ли вообще - не знаю. Я после четырех почти бессонных суток в Иркутске спала как убитая. Он... Я только утром слышала его легкие шаги по квартире, потом он подошел, поцеловал меня, и все. Я проснулась в час, подруга позвонила, сказала - вечером опять лететь. Сейчас отказываться от работы трудно - вмиг ее лишишься. Не тот мой возраст уже. Я весь день мужа прождала и, естественно, никуда не полетела. Часов в шесть села к телефону и сутки обзванивала и всех знакомых, и всевозможные медицинские фирмы, где практикуют психоаналитики, психологи и психиатры, но фамилия мужа ни в одном из списков предварительной записи не фигурировала.

– Звонили в милицию?

– Лучше б не звонила.

– Ходили к участковому?

– К сожалению. Я не ожидала, что так пренебрежительно отнесутся к моему рассказу. Только не подумайте, что я прошу принять какие-то меры по отношению...

– Это то, чего я при всем желании обещать не могу. Там просто работать некому, поэтому берут всех подряд. В вытрезвитель надо хоть пройти конкурс "ловкие руки", а работать по месту жительства дураков немного. Наверное, посмеялись над вами?

– Да, сказали, он где-то запил, либо застрял в постели у очередной блядюшки. Предварительно напившись.

– Так и сказали?
– переспросил Игорь. Марина кивнула, в глазах ее заблестели слезы. Но она тут же взяла себя в руки и продолжила:

– Поэтому я и пришла к вам. Решила, что если не сможете помочь, то хоть выслушаете и поймете. Я почему-то уверена, что с ним ничего плохого не случилось. Все это - продолжение той аварии. Может, травма оказалась гораздо сильнее, чем он сам посчитал.

– Но вы сами уверены насчет его "тридцати шести часов"?

– Да. Я привыкла графики составлять. И сейчас все перепроверила и расписала. В итоге у меня получилось, что он действительно мог проспать от тридцати трех до сорока одного часа.

– И все-таки, как у него насчет выпивки?

– Он летчик.

– Знаете, для военной авиации это скорее "да", чем "нет". Что касается гражданской - не знаю.

– Был летчиком-испытателем. С кем-то поругался из высокого начальства, когда приняли решение запустить в серийное производство недоведенную машину. Сейчас перебрасывает на всем, что может летать, коммерческие грузы в Азию и по Азии. Я приписана к питерскому авиахозяйству, а Валя работает на компанию "Азия-транс". Он закоренелый трезвенник.