Чтение онлайн

— Мне стоило поинтересоваться, чем ты занимаешься в яви всё это время, — процедил Смог, глядя на Яна, и задумчиво хмыкнул: — Значит, человеческая оболочка что-то для тебя значит…

Владыка пекла посмеялся, горько, едко. Угрюмо. А затем в его голосе послышался новый запал энергии, урагана зла.

— Что это? — вопросил он. — Жалость? Негодование из-за того, что пытают твоих питомцев? Порыв знаменитого людского благородства?

— Ничего необычного, — ровным тоном произнёс Ян, храня непоколебимость, защищаясь ею, словно бронёй. — Она просто человек. Оставь её в покое. Девушка невинна и попала сюда случайно. Нет смысла причинять ей вред.

Ян продолжал делать вид, что мы друг другу никто. Ни разу его взгляд не скользнул на меня, обнажая тревогу. У него хорошо получалось управлять своими чувствами и мимикой, но, кажется, отец хорошо его знал. И что-то не давало ему покоя, рождая подозрения.

Смога заинтересовали его слова и его поведение, и желая получить ответ, он мгновенно снова обернулся на меня, вскинул ладонь и моментально сжал её в кулак. Острая боль пронзила моё сердце, непереносимая и жгучая, словно его кулак сжимал его изо всей силы. Боль ползла от сердца к рукам, животу, спине, шее и челюсти, охватывала голову, всю поверхность кожи и глаза. Она ежесекундно усиливалась. Реальность блекла, зрение отказывало — расплывался зал и силуэты. И только слух не отказывался функционировать, я отчётливо слышала свой собственный истошный вопль, переходящий в бесконечно долгий крик, длящийся как мне казалось несколько минут, пока невидимая сила владыки ада безостановочно терзала меня, и ещё, чуть позже я услышала, различила, голос Яна, больше не ровный, не хладнокровный, не безэмоциональный. Этот голос гневно приказывал меня отпустить, а затем, спустя несколько десятков новых волн страданий, обрушившихся на меня, уже просил: «Пожалуйста, прекрати… Пожалуйста… Смог… Хватит».

Когда я распахнула глаза, то увидела Яна стоящим намного ближе ко мне, чем до этого. Однако, он не был рядом. Плащ Смога был слегка воспламенён, но огонь затухал. Как и синие гневные искры мелькающие около Яна, скорее всего направившего на него свою силу. Но безрезультатно. Чернобог снова не дал ему приблизиться ко мне и не дал себя остановить, скорее всего увеличивая моё страдание в ответ на любые действия Яна, как и в прошлый раз. И теперь Ян мог лишь просить его перестать. Чернобог получил то, что хотел, легко и непринуждённо, не прилагая для этого слишком много усилий. И добивался своего: Ян отвечал ему на поставленный вопрос о том, кем я могу являться для него, но без слов, а своими действиями. Они были красноречивы.

Никто из стоящих рядом, из его братьев и сестёр не отреагировал так, как Ян. Делать вид, что ему всё равно, ничего не предпринимать, когда меня пытали на его глазах — не получалось. Ледяная глыба рухнула, на его лице были ярость и сожаление и извинение, таящееся там для меня. Даже сейчас, когда сила Смога покинула моё тело. Ян не мог больше скрывать своё переживание за меня.

Каким-то образом я не умираю прямо сейчас, мне даже удаётся как-то вынести происходящее. Моя рана на бедре липкая, горячая и пульсирующая, всё тело неустанно ноет, охваченное агонией, но я всё ещё жива. Только не знаю, надолго ли. И мне так жаль… Словно я ощущаю вину за то, что ранена, за то, что мне плохо. За то, что я живая и могу чувствовать это страдание. Не хочу, чтобы Ян беспокоился за меня. Не хочу, чтобы видел мои мучения, лишённый возможностей и попыток мне помочь. Не желаю быть его слабым местом перед отцом, стремящимся причинить ему боль.

Ян уже не пытается скрыть эмоции, это бесполезно. Он поднимает голову и прямо, я уверенностью смотрит в глаза своему отцу, и взгляд выражает не обеспокоенность или страх, а сосредоточенность, и даже некий вызов.

Смог отрицательно, в разочаровании, качает головой.

— И что это сейчас было? — хрипло цедит он, и из его горла вырывается короткое раздосадованное рычание.

— Может быть — любовь? — просто отвечает Ян, медленно и плавно произнося эти слова, сощуривая синие глаза. — Любовь к человеку, Смог.

— Какая это может быть любовь, Ян? — вопрошает тот, не доверяя его словам. Догадываясь, что Ян говорит их специально, чтобы разозлить. — Вы не соразмерны. Ты чистокровный дракон. Мой наследник. Ты самое высокомерное, высокородное существо, которое есть во вселенной. Что для тебя может значить просто человек? Ничего. Не для тебя.

Ян коротко, с надменным видом усмехается.

— Нет, не для меня, — качает головой Ян, без удовольствия, но вдруг соглашаясь с отцом.

Не вижу лица Чернобога, но слышу, как скрипят его зубы. Ни то от излишнего напряжения челюсти, ни то от режущей ухмылки — под шлемом не было видно его подлинной реакции. Его дети продолжали молчать. Цмоки и туросики, наполнявшие зал смотрели на своего повелителя, внимая каждому движению. А я смотрела на Яна. Он блефовал, пытался подыграть Чернобогу, заставить его поверить в то, что я ничего не значу ни для него, ни для одного из них. И мне кажется, у него получалось.

Чернобог тронулся с места и направился к Яну ближе. Мой дракон оставался недвижим, а лужа крови подо мной на полу растекалась шире, на что я уже мало обращала внимание.

— Этого мне и стоило от тебя ожидать, ведь ты не твой лишённый чувства собственного достоинства младший брат, — отчеканил Смог, замерев перед Яном, обнажая своё одобрение. Но не смотря на его слова, плотный воздух вокруг него зарябил, словно закипая, будто рядом сгущался, зарождаясь гнев.

— Хотя как раз от тебя… Чего же мне стоило ожидать от тебя? — произнёс Чернобог с деланной задумчивостью.

С каждой новой фразой он повышал голос.

— Если так подумать, Ян, то ты тот, кто первым посеял раздор в нашей семье. Все размолвки всегда начинались с тебя. Ты первым отвёл своих братьев и сестёр в явь, показал им тот поганый мир. Ты первым проникся к людям, полюбил людей. Когда-то у меня были надежды на тебя, не побоюсь этого слова — сын. Ты был моим любимчиком, ты же это знаешь. Я долгое время прощал тебе абсолютно всё, каждое непослушание, каждую оплошность, закрывал глаза на ошибки, оправдывал до последнего. Но ты… Ты тоже пал, не так ли?

Рука в чёрных доспехах взмыла к Яну, и указательный палец словно обвиняющее уткнулся в его грудь. И голос Смога понизился, превратившись в шипение:

— Всего несколько веков назад ты хладнокровно отрёкся от брата, не восприняв его союз со смертной всерьёз, запретив ему быть с ней, отказавшись помочь им сохранить их малодушную любовь.

Если бы на нём не было маски, я бы подумала, что он ухмыляется, потому что его голос был пропитан едким удовольствием.

— А теперь что-то мне подсказывает, что на этот раз ты сам попал в собственную ловушку. Что теперь ты сам на его месте.

Кровь капала из моей ноги, я теряла жизненные силы и способность удерживать равновесие. Рука туросика, у которого я была в заложниках буквально позволяла мне стоять на ногах, не давая упасть. Соображала я плохо, но всё же понимала, что Чернобог преувеличивает масштаб трагедии, сравнимая меня и Яна с Константином и Аленой. Это совсем не одно и то же, и было безрассудством со стороны Яна не поправить его. Однако, я могла предположить, что мой дракон получает своеобразное удовольствие вводя Смога в подобное заблуждение. Что было безрассудством не меньшим. И это наталкивало меня на мысль, что разум Яна к этому моменту уже был не столь холоден, как обычно, а охвачен эмоциями. Неужели это действительно так?

— Ещё одна глупая привязанность к человеку, к обычной оболочке, — изрёк повелитель пекла. — Ещё одна привязанность ещё одного моего сына. Мои дети сплошное разочарование, — протянул он с ярким отвращением в голосе и, делая паузу, переведя в этот момент взгляд прожекторов на Константина, добавил: — Но какова ирония. Разве это ли не высшее правосудие? Константин, отродье моё, можешь возрадоваться. Твой старший брат заплатит. Его настигнет отмщение. Ты же хотел ему отомстить, за то, что он вас не защитил тогда? Признайся — я не буду тебя ругать.