Чтение онлайн

Я начинала ещё больше растворяться. Мне становилось так страшно, что слёзы бессознательно начинали катиться по щекам. Почему-то я всё ещё сохраняла эту способность — плакать. Из-за слёз или пепла я переставала видеть свои руки, всё размывалось. Я переставала ощущать тепло. Я плакала, зная, что пропадаю. А мне так хотелось остаться… Я слышала себя будто издалека, я просила Яна, чтобы он позволил мне жить в нави, чтобы он согласился. Чтобы позволил Моране сделать со мной то, что она предлагала. Но это не было похоже на слова, они смешались с всхлипами. И последними остатками чувств я осязала, как Ян просто сильнее начинает меня жалеть, снова прижимая к себе. Ничего не предпринимая более. У него словно не получалось смириться с тем, что меня ждёт. Он отказывался понять и принять. Хотя я уже успела это сделать. Не знаю, чего он ждал, чего хотел добиться. Я не знала, почему он медлил. Жизнь больше не казалась мне чем-то серым. Чем-то, где я всё потеряла. Теперь я хотела продолжить, оказавшись на пороге того, что меня ждало — бесконечного ничего. Пустота когда-то казалась мне желанной, выступала необходимым покоем, когда не стало родителей. Но я больше не хотела быть её частью. Я хотела жить. Я хотела оставаться в своём сознании и памяти. Забвение не было нужно мне. Больше нет. Я хотела остаться в яви. Да, я хотела свою жизнь обратно, какой бы она не была. Но если это было невозможным, то навь тоже подойдёт. Тёмная, безжалостная навь. И я старалась не задумываться о том, кем стану. Вечность в нави… Мне придётся выживать, а не жить. Я не дракон, которого будут бояться. Не бог. Не полубог. Я буду той, кто боится. Буду той, кого будут преследовать остальные навки. И сама могу превратиться в зло со временем. Переродиться в кого-то нового. В касну или праха, или другое неведомое чудовище. Но это пока что не имело значения. Главное, что в эту секунду, в эту минуту я буду спасена. На чаще весов стояла вечность в забвении и вечность с попытках жить, пусть и в темноте и мраке. И я выбирала второе, все мои инстинкты заставляли, побуждали меня выбрать продолжать существование, чего бы это ни стоило. Хотя какая-то часть моего сознания шептала, что это ошибка. Что оба этих варианта, а не только первый — означает мою окончательную смерть. Ведь я больше не буду собой. Никогда. Я перестану быть доброй душой, и стану самой тёмной версией себя. Новой. Стану злом, которого никогда не таилось у меня внутри. Которому ещё предстоит родиться. Очень скоро. Ян был прав. Но мы ничего не могли изменить, и следовало довольствоваться малым. Принимать решение и разбираться с последствиями потом, когда они наступят. Просто мне не повезло. Так бывает. С другой стороны то, что у меня был хотя бы этот шанс — уже и есть везение. Стоило принять то, что давали. И быть благодарной. Не всем сама смерть предлагала подобную помощь, дружелюбно протягивая руку.

Я обратила внимание, что мои ладони стали полупрозрачными. Ян медлил, словно этого не замечал. Не знаю, контролировал ли он ситуацию. Видел ли в порыве скорби, что прямо сейчас моя душа испепелялась. И что я выбивалась из сил. У меня кружилась голова, как будто если бы я была человеком. Подкашивались ноги. Я понимала, что мои силы на исходе. И запаса времени нет.

— Ты говорил с богом конца света, — произносит Морана. — Я же общалась с ним в пекле, когда всё произошло с Константином. Полагаю, он сказал тебе тоже, что и мне тогда, разочаровав. Он тот, кто наиболее близок к Тьме, чем все мы. И если даже он не знает решения…

— Я ещё не говорил с Велесом, — перебивает её Ян. — Не успел.

Возможно, какой-то шанс и был. Другой. Из-за страха я отрицала, что многого лишаюсь. Пока я молча принимала свою участь, охваченная ужасом, он, охваченный им не меньше, однако, находил силы — и пытался отыскать выход, заглядывая дальше, чем я и глубже. Рассматривая мою жизнь с точки зрения моей души, её предназначения, всей моей сути. Он лишь сильнее прижимал меня к себе. И продолжал стоять на своём. Он хотел, чтобы я жила. По-настоящему жила, а не выживала.

— Велес ничего нового тебе не скажет, — раздаётся голос, но не Мораны.

Мужской. Слишком знакомый. Голос Гая.

Что? Откуда он здесь?

Моё тело покачивается. Я словно им больше не управляю. Оно движется само. Я отстраняюсь от груди дракона, оборачиваюсь, ища Гая, но пока не вижу. Потому что всё размыто.

А Ян не удивляется. Наверное, он уже знал, что он здесь. Почувствовал. Но я обнаружила его слишком поздно — вот, он уже идёт пробираясь сквозь огни голубого замершего фейерверка, не один. А с мужчиной, в длинной шубе из бурого меха, с посохом в руках. Вместе с Гаем к нам движется изгнанный бог.

Не знаю, как они здесь оказались. Благодаря Гаю, его способности вклиниваться в чей-то разум: погибшей меня или Яна, который был, возможно и здесь и там, на набережной, или был другой способ… Не знаю. Но вряд ли Велес, даже имея своё могущество, пришёл бы сюда сам — в островок безопасности, в мгновение остановленного времени, которое создала для меня богиня смерти.

Подойдя ближе, Гай встал рядом с матерью. Тот, кто был связан к ними всеми. Тот, кто любил их всех одинаково. Морану, Велеса, Яна. Мать, отца и брата. Он был тем, кто ни с кем из них не был в ссоре. Тот, кто говорил Яну в замке, в убежище драконов, что мать Яну не враг. И он встретился со мной взглядом, тёплым, сочувствующим, поддерживающим. И нахмурив брови словно в тревоге и напряжении наблюдал за разговором.

— Гай прав, — произносит Велес размеренным низким басом, держась всё ещё поодаль, но ближе к Яну, чем к Моране.

Очень быстро Велес окидывает её взглядом, свою бывшую жену.

Его глаза сверкнули, он пробежался мельком по её лицу, по шее и рукам, разглядывая так, будто не видел давно. Будто ища в ней изменения, в её внешности.

Скорее всего, с их последней встречи действительно прошло слишком много лет. Возможно, они не сталкивались друг с другом с того самого момента, как она от него ушла, как он разрушил их брак, изменив, проявив неверность много раз, после чего их семью расколол Смог, забрав Морану себе, уведя её навсегда. А это было ещё до рождения Яна.

Богиня смерти не здоровается с ним, приветствуя лишь своего старшего сына, Гая. Не смотрит на Велеса, приковав глаза только к Яну.

Тогда Велес переводит взгляд на меня.

— Значит, тебя всё же не уберегли, девочка, — произносит он с хрипом в голосе. С сожалением и неподдельными сочувствием. С чем-то, что граничило с негодованием.

Его брови нахмурены, он щурится, пребывая в задумчивости. Он серьёзен как никогда — один из древнейших богов.

Затем Велес смотрит на Яна и тяжело вздыхает. Однако, на лице изгнанного бога не вспыхивает обвинения, не отражается негодование, а лишь искренне сопереживание.

— Если бы я мог что-то сделать, я бы не отказал, ты знаешь, — обращается Велес к нему. — И даже не просто ради тебя, а ради Авы. С ней никогда не должно было случиться ничего подобного.

Ян был расстроен. Велес тоже не имел возможности решить его проблему. Нашу проблему. Ян по-другому представлял мою жизнь. Вероятно, я всё-таки буду навкой — тёмным созданием.

Велес подошёл к нам ближе. Он всегда помогал нам. Оберегал меня, когда я находилась в нави. Ему было важно, чтобы я была в порядке. Он любил всех людей. И меня в том числе, всегда относясь хорошо. Он пришёл сюда, потому что понимал, что его мнение будет для Яна важным. Что Яну будет трудно принять решение не опираясь на информацию, которую Велес, один из древнейших богов, мог дать. Ян по сути был для него никем, просто сыном бывшей жены, но Велес был с ним с хороших отношениях, в лучших, чем должен был быть, учитывая их ситуацию. Между ними чувствовалось и уважение, и нечто похожее на своеобразную дружбу, с поддразниваниями и колкостями, и поддержка, как сейчас. Велес не отказывал ему в помощи, хотя на первый взгляд у него не было никаких причин помогать. По сути, он с большей вероятностью мог бы желать ему больше зла, чем добра.

— Знаю, — сказал Велес, глядя на цмока. — Я знаю, о чём ты думаешь. Отпусти это. Просто прими. Никто не виноват. Ты мог бы годами летать по ирию, пытаясь найти решение, нужного бога, который смог бы помочь, но ты не имеешь такой привилегии. Всё происходит сейчас. И нет никакой гарантии, что ты в итоге нашёл бы иной выход. Послушай меня и… — Велес на секунду умолк. — И свою мать. Она права.

Велес больше не поворачивался к богине смерти. Морана стояла мрачная, напряжённая, натянутая как струна.

В этот момент Велес был для Яна кем-то большим, чем чужим отцом. Он давал ему нужный совет и нужную поддержку. И Велес был прав. Даже если бы я умерла потом, через много лет, а не сейчас, возможно, за время моей жизни Ян так бы ничего и не нашёл. И предложение Мораны, суть которого я по-прежнему не до конца понимала, всё равно было бы единственным вариантом. Это всегда могло быть единственным вариантом. Так что, по сути, мы мало что теряли. Моя судьба была предопределена. В тот миг, когда я нырнула во тьму, дав ей в меня проникнуть. И теперь я навсегда должна была стать её частью. Быть частью темноты и жить в ней, обретя там свой дом.

Я уже знала того, кого она однажды изменила. Настоящая Тьма или тьма его души, сгустившаяся над жизнью злым роком. И пусть он наполовину был ужасен, но на половину — всё же прекрасен. Он оставался добрым, в какой-то степени способным на положительные поступки, пусть и своеобразным, пусть и потерянным.

И это был Константин.

Тьма не сделала Константина монстром, не подлинным чудовищем. Она просто сделала его другим. И он научился с этим жить. Сделав какие-то части своих изменений — преимуществом.