Чтение онлайн

— Зачем потрошить? — с трудом выдавил из себя парень.

Волков-старший коротко хохотнул:

— Ну, хотя бы на предмет ништяков разнообразных. Вот, кстати, — он протянул сыну отобранный пистолет. — Посмотри-ка на этого зверя. Башку на отруб: такого ты никогда не видел.

Волков-младший взял оружие, повертел в руках:

— Лахти[9]? — поинтересовался он небрежным тоном знатока.

— Да нет, мелкий, это ты пальцем в небо попал, — отец засмеялся так легко и весело, как будто и не лежали рядом два трупа. — Это экземпляр весьма редкий и в наших широтах почти не встречающийся. Можно сказать, занесенный в красную книгу. Это, Севка, Веблей-Скотт[10].

Рассказывая все это, он аккуратно разрядил пистолет и выщелкнул из обоймы один патрон себе на ладонь. Повертел в пальцах, разглядывая и так, и эдак…

— Любопытный патрон, — произнес он, наконец. — Девять миллиметров, довольно длинный, но не «Парабеллум». Это кто ж у нас такой будет?.. Ладно, потом разберемся, — махнул он рукой. — Пошли кофе пить, пока совсем не остыл…

После завтрака, во время которого нормально ел только отец, а сын едва-едва заставил себя проглотить пару печений, было решено наплевать сегодня на уток, и вплотную заняться изучением двух маньяков, решивших на свою голову напасть на дичь, оказавшуюся им не по зубам.

— Между прочим, — заметил Волков-старший, отхлебывая из кружки, — очень любопытно: кого эти уроды ограбили до нашей эпохальной встречи? Пистолетик не то, чтобы уникальный, но и особо распространенным его не назовешь. И если вдуматься, то для оружия почти столетней давности выглядит он весьма презентабельно.

— Коллекционера какого-то обнесли, — согласно кивнул младший. — И рвали с добычей в Финляндию…

— Вряд ли, — покачал головой отец. — Багажа при них — кот наплакал. Что ж они — только этот и взяли? Сомнительно…

— А если спрятали где-то?

— Опять не сходится. Они с добычей когти рвут и вдруг на нас отвлекаются. Нахрена?

Волков-младший задумался. Действительно, неразумно как-то…

— Папань, а чего ты этого, ну… который еще живой был, спрашивал, откуда они сбежали? С чего ты взял?

Старший допил кофе, закурил:

— А ты не заметил, что одежка у них какого-то сильно устаревшего фасона? Так, пожалуй, только в зонах теперь одевают.

Сын снова кивнул, соглашаясь, и внутренне радуясь тому, какой умный и наблюдательный у него отец…

— Ну, ладно, пора заняться личным досмотром наших новых, но — увы! — таких неразговорчивых знакомых. Пошли, сын!..

Минут через тридцать Волковы стояли над двумя раздетыми покойниками и с удивлением и непониманием смотрели друг на друга. Перед ними на расстеленной отцовской плащ-палатке лежали найденные вещи, которые собственно и повергли их в недоумение. Два вещмешка, две фляжки, перьевая самопишущая ручка, странный карандаш с металлическим колпачком, двое часов, портсигар, коробка папирос, спички, револьвер, который старший определил, как Веблей Mk. VI[11], россыпь патронов для револьвера и пистолета, несколько увязанных бечевой пачек устаревших, но удивительно свежо выглядящих советских, британских и американских купюр, столбушок из пятнадцати золотых советских червонцев, завернутых в пергаментную бумагу, два ножа, производивших впечатление самодельных, но несомненно фабричного производства, жестяная банка непонятных консервов, пачка столь же непонятных галет и, наконец, стопка бланков разнообразных удостоверений, справок, каких-то непонятных аттестатов и тому подобной бюрократической макулатуры. Причем все документы имели печати и подписи, а вот имен тех, на кого они были выданы не наблюдалось…

— Папань, а я чего-то не пойму, — задумчиво сообщил сын, вертя в руках здоровенные наручные часы. — Где у них заводная головка?

— Они ключом заводятся, — отстраненно заметил отец, вертя в руках содранные с одного из покойников брюки-галифе. — В часовом кармашке искать надо… Слушай, мелкий, а кому это в голову пришло ширинку делать на настоящих роговых пуговицах? Не пластмассовых, а именно роговых. Это товарищ так аутентичность соблюдал?

Волков-старший бросил галифе наземь и поднял следующие, поднес к глазам, разглядывая…

— Хрен знает что, сын, — сообщил он после минутного молчания. — Никаких лейблов, этикеток или еще чего. Господи, эти психи, что, в ателье одевались?

Сын не ответил. Он, перебирая всю пачку, одну за другой внимательно рассматривал бумаги. Закончил, пошевелил губами и произнес:

— Папань, а тут крайняя дата — весна двадцать девятого года. И все в СССР и РСФСР выданы.

— И что? — поинтересовался тот, но тут же в глазах его блеснуло понимание.

Волков-старший быстро поднял купюры и также внимательно, как только что делал сын, принялся их изучать.

— Крайняя — двадцать седьмого года, — сообщил он, закончив осмотр. — И что? Ты хочешь сказать, что?..

— Очень не хочу, но так получается, — вздохнул младший. — Интересно, и как мы теперь?

Отец отошел от выставки трофеев, одним движением подтянул к берегу относительно сухое, не до конца обомшелое бревно и уселся на него, спустив ноги в сапогах в прохладное августовское болото. Он закурил и надолго замолчал, разгоняя струями голубоватого дыма свирепых карельских комаров.

— Я правильно понимаю, что телефоны у нас обоих не работают? — запустив в болото очередной окурок, спросил он, не оборачиваясь.

Всеволод-младший понимал, что его не видят, но на всякий случай кивнул:

— Угу.

Снова долгое молчание…

— Ну, тогда давай соберем бабло, бумаги и прочие трофеи в рюкзаки. И попробуем выработать план действий в нынешних, не до конца понятных условиях, — подвел итог своих размышлений Всеволод-старший поднимаясь.

Они быстро собрали вещи, предварительно привязав набитые землей иссеченные картечью рубахи и френчи к телам убитых, спустили обоих в болото, пронаблюдали, как чавкнула и запузырилась трясина, после чего сели к костру.

— Пожуем, или сразу думать? — спросил отец.

— Сразу, — вяло махнул рукой сын. — Бать, кусок в горло не лезет…

— Бывает, — кивнул старший Волков. — Ну, тогда слушаю твое виденье ситуации…

Младший Волков сперва закурил, а потом сообщил, что по всем признакам, они перенеслись в прошлое. Причем, судя по датам, что на бумагах у покойных шпионов («А кто они еще могут быть? Контрабандисты? Не делайте мине смешно, как говорят в Одессе! — Согласен») и климатическим условиям окружающей среды, на дворе — август двадцать девятого года. И ему очень хотелось бы узнать, что известно про данный период истории их Советской Родины, потому как ему это в школе не преподавали, а старшее поколение в лице отца вот именно про это время почему-то ничего никогда не рассказывало.

Старший хмыкнул, потом признался, что и сам про это время ничего уж такого особенного не знает. Нет, он в курсе, что уже год, как принят Первый Пятилетний план, что в этом году был или будет инцидент на КВЖД и еще кажется дебил Примаков именно в двадцать девятом вторгался в Афганистан… Уже пару лет как строят Днепрогэс и Турксиб. Строительство Магнитки и Кузнецкстроя то ли началось, то ли вот-вот начнется, до начала строительства Беломорканала еще чуть ли не два года, а до Комсомольска-на-Амуре — все три…