Чтение онлайн

– Господи, и зачем я послушался этого паяца?
– жалобно произнес Президент.

– О ком вы?

– О министре культуры.

– Не такой уж он и паяц. Министр культуры организовал движение против ненавистных франглицизмов, изгнал...

– Хватит. Довольно. Прикажите Иностранному Легиону взять Бастилию.

– Вы хотите сказать. Кляксу?

– Я хочу, чтобы дело завершилось до того, как позвонит этот паяц со своими жалобами!
– раздраженно отозвался Президент.

– Кто? Министр культуры?

– Нет. Президент Соединенных Штатов Америки.

* * *

Когда Жан-Гая Бавара, полковника Иностранного Легиона, спрашивали, что побудило его вступить в ряды самого отчаянного, жестокого, пользующегося самой дурной репутацией воинского подразделения Европы, он не задумывался с ответом:

– О-о, долгая история...

На самом деле и рассказывать было нечего, но этот грубоватый комментарий напрочь отбивал у собеседника охоту к расспросам. Это была давняя, проверенная временем уловка солдат французского Иностранного Легиона, при помощи которой они отбивались от назойливых журналистов и излишне любопытных подружек.

Таким образом, никто и не догадывался, что полковник Бавар записался в Легион из-за неприятностей с пищеварением.

Сыр вызывал у него обильные ветры. Не просто ветры, а на редкость зловонные, свирепые газы. Стоило полковнику проглотить кусочек шевротина или даже просто понюхать бри, как его кишки тут же начинали бурлить и источать миазмы.

Это обстоятельство донельзя смущало Бавара. От него отворачивались одинокие женщины, потерявшиеся дети и голодные псы. Даже мухи, и те избегали полковника, когда он шел, окутанный облаком плодов своих стараний.

У полковника было два выхода: отказаться от сыра либо вступить во французский Иностранный Легион, который привечал всякого, невзирая на причуды и грехи.

В конце концов, как может уважающий себя француз обойтись без сыра? Бавар и не представлял себе, что кто-то живет без бри. А рамболь и камамбер? Не говоря уж о великолепном ла-вашкири?

Полковник служил в Кувейте и Руанде и прочих точках франкоязычного мира. И везде ему сопутствовала удача. Он был награжден бесчисленными медалями за взятие пленных. То, что значительную часть пленных составляли его собственные люди, в счет не шло. Количество захваченных врагов намного превышало число собратьев по оружию, которые немедленно теряли самообладание, стоило лишь им вдохнуть благоухание, распространяемое полковником Жан-Гаем Баваром.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что в самую мрачную годину своей истории Франция обратилась именно к нему.

– Мы выбрали вас, руководствуясь особыми соображениями, - объяснил Бавару командир Иностранного Легиона, принимая его в штаб-квартире.

Полковник вскинул ладонь к виску:

– Готов умереть за свой народ!

– Нам нужен человек, который сумел бы провести своих людей в самый мрачный застенок ада.

– Страх мне неведом.

– Ваша цель - Клякса.

– Но ведь этот парк принадлежит Франции!

– Да. Теперь он действительно принадлежит Франции. Пятьдесят два процента акций находятся в нашем распоряжении. Точнее - в распоряжении наших горемычных банков.

– В таком случае я уничтожу Кляксу.

– Смести ее с лица земли атомным ударом - не проблема. Может быть, впоследствии мы так и сделаем. Вперед наука всякому, кто осмелится навязывать нам свои омерзительные культурные ценности.

С этими словами командующий протянул полковнику очки со стеклами, крест-накрест заклеенными черной непрозрачной изолентой.

– Зачем это?

– Чтобы защитить ваши глаза.

– От чего?

– От дьявола Кляксы, - со всей серьезностью ответили полковнику, и тот почувствовал холодок, медленно поползший по его спине истинного галла.

– Но как же я поведу солдат вслепую?

– Мы будем направлять вас по радио, отдавая приказы с вертолета.

– А как же мои ребята?

– Им выдадут такие же очки.

– Это замечательно, но как они будут за мной следовать?

– Теперь самое время поведать о тех причинах, которые побудили нас поручить эту операцию именно вам, mon Colonel.
– Командующий вежливо протянул Бавару голубой клинышек ароматного рокфора.

– Прошу прощения, - пробормотал полковник, торопливо стискивая ягодицы, но было уже поздно. Помещение наполнилось смрадом изрядно загаженного сортира.

– Приятного аппетита!
– воскликнул командующий, натягивая противогаз.

* * *

Втолковав своим подчиненным боевую задачу, полковник Бавар добавил, что эта операция отличается крайне низким пукер-фактором.

На военном жаргоне, принятом во всем мире, это означало, что операция сопряжена с незначительным риском. Пукер-фактор есть степень сжатия анальной мышцы под воздействием страха, вызываемого условиями данного сражения.

Как правило, чем меньше пукер-фактор, тем охотнее солдаты идут в бой.

Но только не в том батальоне Легиона, которым командовал полковник Жан-Гай Бавар. Чем выше пукер-фактор, тем легче дышать.

– Насколько он низок?
– робко осведомился кто-то из рядовых, когда полковник разрешил задавать вопросы.

– Самый низкий, какой только может быть.

На лицах солдат застыл испуг. Кое-кто заранее прекратил дышать. Казалось, даже красные береты бойцов поникли и сморщились.

– Не ожидается ли применение отравляющих газов?
– с надеждой в голосе спросил сержант.

– Нет, не ожидается.

– Давайте все же захватим противогазы, - предложил рядовой.

– Пользоваться противогазами запрещено, - суровым тоном заявил полковник. Его солдаты, слывшие отчаянными храбрецами, окаменели от страха.
– Наденете вот это.
– Полковник раздал своим людям заклеенные изолентой очки, защищавшие глаза от ярких лучей.

Солдаты с сомнением осмотрели очки.

– Но если мы не будем видеть, как же мы пойдем за вами, господин полковник?

К их вящему ужасу, полковник расстегнул клапан гимнастерки, достал из кармана и выбросил флакончик с таблетками древесного угля, которые всегда были при нем на тот случай, если понадобится унять разбушевавшиеся кишки.

– При помощи вашего тонкого французского обоняния, - ответил Жан-Гай Бавар.

* * *

Узнав о том, что штурмовать "Евро-Бисли" придется на бронетранспортере, солдаты Бавара едва не дезертировали.