Чтение онлайн

– Потому что в противном случае ты сейчас рассказывал бы мне о том, какое хорошее чучело получилось из Дяди Сэма.

– Я запрещаю тебе произносить это имя.

– Ты уже говорил со Смитом?

– Еще не успел, - откликнулся Чиун, повернувшись к Римо.

В палату вошла женщина-врач лет пятидесяти. В руках она держала блокнот на дощечке, а на шее у нее болтался стетоскоп. Привлекали внимание ее рыжеватые волосы, забранные в пучок.

– Я вижу, вы очнулись, - произнесла она.

– Не смейте прикасаться к моему сыну.
– Чиун загородил ей путь.

– Я же врач.

– Вы женщина! Так не годится.

– Между прочим, когда вы поступили к нам в отделение, я осматривала и вас тоже, - заметила та.

Чиун налился сочно-малиновым цветом и стал похож на рассерженный водогрейный титан. Не хватало только пара, который валил бы из его ушей.

Женщина обошла Чиуна, надела стетоскоп и приложила плашечку к груди Римо.

– Меня зовут доктор Джефферсон, - представилась она.
– Как вы себя чувствуете?

– Что с нами случилось?
– спросил пациент.

– Я думала, вы мне расскажете. Из вашего приятеля не удалось выудить ни слова.

Чиун громко фыркнул.

– Я не приятель, а отец.

– Приемный, - поправил его Римо.

– Так кто же из вас приемный?
– уточнила женщина.

– Вот он!
– в один голос выпалили ученик с учителем.

– Что вы запомнили последним?
– осведомилась доктор Джефферсон.

– Зеленый.

– Что именно?

– Просто зеленый цвет. Злобный зеленый цвет. Я его возненавидел.

– Он вас испугал?

– Видимо, - признался Римо.

Чиун приложил ладонь к своему черному вельветовому кимоно с красной каймой и произнес:

– Он не ведает страха. А уж я - и подавно.

– То-то ты мчался прочь от фургона, словно мышь от кошки, - хмыкнул Римо.

– Ложь!

– Когда вас нашли, вы оба лежали без сознания в луже собственной рвоты, - сообщила доктор Джефферсон.

Римо улыбнулся.

– Хорошо, что на мне было чистое белье.
– И спросил, на сей раз уже серьезнее: - Как вы это объясняете?

– На основании ваших слов невозможно сделать какие-либо выводы. Вероятно, ваш блуждающий нерв подвергся сильному раздражению.

– Какой нерв?

– Блуждающий. Он является частью мозгового столба. Вы слышали когда-нибудь о рефлексе борьбы-бегства?

– А как же, - ответил Римо.
– Когда люди пугаются, некоторые из них бросаются в драку, другие - убегают. Это зависит от натуры человека.

– И воспитания, - проворчал Чиун.

– Этот рефлекс управляется той частью блуждающего нерва, которая оканчивается в животе, - объяснила женщина.
– Возникновение рефлекса сопровождается сильнейшим сокращением желудка. Поэтому если вы склонны бежать от опасности, ваш желудок подвергается меньшему раздражению, а чем меньше в нем пищи, тем ниже вероятность судорог, вызывающих тошноту.

– Я уже очень давно ничего не пугался, - удивился Римо.

– Судя по вашим словам и по тому состоянию, в котором вы находились, когда вас обнаружили, вы были напуганы зеленым светом.
– Доктор Джефферсон вынула из ушей стетоскоп и направилась двери.
– Кстати, надеюсь, у вас обоих есть медицинская страховка?

– Мы застрахованы на все случаи жизни, - высокомерно заявил Чиун.

– Такой страховки не бывает и быть не может.

– Не верите - спросите у Президента вашей страны.

– Вас устроит оплата наличными?
– поинтересовался Римо.

– Наличность здесь - самое лучшее, - отозвалась женщина, закрывая за собой дверь.

Когда она ушла, Римо сказал:

– Самое время звонить Смиту.

Чиун торопливо подбежал к кровати ученика.

– Не говори императору о моем позоре, - взмолился он.

– А что мне за это будет?

Чиун нахмурился испросил:

– Чего ты хочешь?

– Сколько тысячелетий я должен готовить тебе обед?

– Три.

– Давай сократим до двух. Лады?

– Грабитель!

Набирая номер, Римо весело смеялся. Желудок его пылал адским пламенем, как будто в нем кипятили карболку. Но как ни старался Римо, он никак не мог вспомнить, когда его тошнило в последний раз.

* * *

Римо дозвонился до Смита, и тот отозвался таким голосом, словно ему прополоскали горло все той же карболовой кислотой.

– Римо?

– Ага. Ну, что скажете?

– Вы двое суток не давали о себе знать. Я думал, вы погибли.

– Нет, мы живы.

– Что случилось?

– Мы сели на хвост Бисли. Судя по всему, именно он заправляет эти спектаклем.

– Где он сейчас?

– Не знаю. Мы с Чиуном лежим в какой-то больнице и набираемся сил.

– Минутку...
– В трубке послышалось жужжание.
– Вы находитесь в общественном госпитале "Спринг".

– Как вы узнали?

– По номеру вашего телефона.

– Бисли оглушил нас какой-то зеленью.

– Что значит "зеленью"?

– То ли светом, то ли чем-то еще в этом роде. Это был самый страшный зеленый цвет, какой только бывает в природе. Меня пробрало до самых внутренностей. Доктор сказал, будто бы мой блуждающий нерв сошел с ума.

– Вы хотите сказать, что зеленый свет включает рефлекс борьбы-бегства?

– Я повалился мордой в собственную блевотину и целый день провалялся без сознания.

– Два дня.

Римо сомкнул веки.

– Расскажите мне, что случилось за это время.

– Скандал вокруг "Америкен-Бисли" наконец утих, там установилось перемирие. Воюющие стороны согласились подождать решения виргинского законодательного собрания о продаже компании Бисли участка земли, примыкающего к питерсбергскому национальному полю битвы.

– Итак, все кончено.

– Нет, все только начинается. Возникли какие-то разногласия с Францией.

– У нас всегда разногласия с Францией.

– На сей раз дело серьезное.

– Смитти, я не намерен якшаться с французами. Во всяком случае, натощак.

– Послушайте меня, Римо. Два дня назад французские самолеты разбомбили "Евро-Бисли".

– Это хорошо или плохо?

– Назревает международный конфликт. Французы заняли парк, никого не впускают и не выпускают.