Чтение онлайн

— Понял, — кивнул Серов. — Ты всё же не сравнивай наших живых, настоящих детишек с проходными персонажами в «Туманности Андромеды». Думаю, Ивану Антонычу этот момент в книге не вполне удался.

— Возможно, — согласился Хрущёв. — И ещё вот что. Очень осторожно, очень кратко намекни ему на проведение специальных операций экономического характера на территории западных держав. Ничего конкретного. Просто предупреди, что принимаются специальные меры, чтобы не допустить безоговорочного экономического доминирования США. Я опасаюсь, что когда он прочитает в ИАЦ о глобалистах и диктатуре «золотого миллиарда», и прикинет наши шансы, не зная о том, что готовится, он может провести аналогии с условиями, в которых в 1991 году распался СССР, и прийти к выводам, что всё бесполезно.

Серов нахмурился и задумался:

— Хорошо. Но об «Эксперименте «Зеркало» я ему не скажу ни слова.

— Это само собой. О нём вообще сколько людей знает?

— Ты и я. Даже Судоплатов полностью ничего не знает.

— Разумно. Скажешь только моему преемнику. Или своему. Смотря как дело повернётся, — распорядился Хрущёв. — Но... на случай какой-либо случайности, катастрофы, или… ну, ты понял... если нас обоих одновременно не станет, оставь запечатанный пакет с планом «Зеркала». Кому-нибудь, кому полностью доверяешь. Чтобы проведённая работа не пропала даром.

— Сделаю, — ответил Серов.

На следующее совещание собрались через неделю. Хрущёв специально попросил Шуйского вызвать Ефремова на час раньше, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз.

Ефремов, даже после краткого знакомства с документами в ИАЦ, был ошарашен и морально подавлен, как он сам признался Первому секретарю:

— Меня, Никита Сергеич, как будто ведром холодной воды окатили... Выходит, виновато наше же поколение, наше! Брежнев, Андропов... Это ж они всё погубили. Горбачёв, Яковлев и Ельцин — это уже следующее поколение, они уже доламывали. Но Брежнев! Фронтовик, боевой офицер! Не понимаю...

— Леонид Ильич к тому моменту был очень болен, — пояснил Хрущёв. — Постоянная бессоница, снотворное, да ещё и алкоголизм. Снотворное водкой запивать — это ж надо додуматься... Беда нашей системы в отсутствии своевременной сменяемости руководства. Сейчас я стараюсь провести изменения, чтобы этого избежать. В Уставе Партии и в Конституции будут введены соответствующие статьи. Если бы Брежнева вовремя заменили, всё могло иначе повернуться.

— Когда он вас свергал, он ещё не был болен, — заметил Ефремов.

— Меня тоже надо было вовремя заменить, — усмехнулся Хрущёв. — Я ведь в «той истории» собирался подать в отставку в апреле 1964 года. Хором отговаривали, всем Президиумом ЦК, и Брежнев с ними. Как же мы без дорогого Никиты Сергеевича... А мне хотелось Конституцию новую закончить. Поздновато начали её, немножко не успели.

— Вы, Иван Антоныч, наверняка слышали такой термин, как «профессиональная деформация»?

Ефремов на секунду задумался:

— Да... Встречал в работах Соломона Григорьевича Геллерштейна...

— Я хочу сказать, что слишком долгое пребывание у власти ведёт к профессиональной деформации, точно так же, как и долгое занятие любой другой профессией, — пояснил Никита Сергеевич. — На неё также накладываются неизбежные возрастные изменения. Судите сами — Сталин в годы войны, и Сталин после войны — это же два разных человека.

— Меня в «той истории» сия чаша тоже не миновала — реально «потерял берега» и начал учить всех подряд, как надо делать то, как делать это, даже не разбираясь в сути вопроса. Принимал единолично сложнейшие решения, требовавшие глубокого системного анализа. Ухитрился настроить против себя все социальные группы. Вот и финал оказался закономерен, — развёл руками Первый секретарь.

— Брежнев, Андропов, Черненко — это вообще примеры пребывания у власти тяжело больных людей, которым место в стационаре. Горбачёва и Ельцина даже упоминать не хочу. Им место у расстрельной стены, с последующей кремацией и захоронением в безымянной могиле. А им на той «линии времени», как Мстислав Всеволодович это называет, даже памятники ставят...

— «Линии времени», говорите? Интересный термин...

— Да, надо же как-то называть. Вы побывали в Информационно-Аналитическом Центре? С информацией ознакомились?

— Да... Впечатлило, — Ефремов покрутил головой. — Не меньше впечатлили меры безопасности... Мне даже пришлось полностью переодеться в одежду для внутреннего пользования. Письменные принадлежности выдали казённые.

— Не удивительно. Современные технологии позволяют встроить шпионский фотоаппарат в авторучку. Вы не представляете, какие меры безопасности приняты в 20-м Главном управлении к техническому персоналу! — ответил Хрущёв. — Там, между прочим, специальный эксперт в звании майора разбирает и осматривает каждую купленную авторучку — не встроен ли в неё фотоаппарат, нет ли на корпусе опознавательных пометок. Пришлось даже наладить производство простейших шариковых авторучек по французской лицензии. (В 1953 г. француз Марсель Бик усовершенствовал и упростил конструкцию, получив самую дешёвую в производстве одноразовую модель шариковой ручки под названием BIC.) Зато теперь школьникам не надо мучиться с чернилами. Но приходится бороться с ретроградством учителей — они считают, что шариковой ручкой нельзя выработать красивый почерк.

— Идиотов у нас немного, но они расставлены так грамотно, что на них натыкаешься на каждом шагу, — усмехнувшись, процитировал Ефремов. — Вот, кстати, об учителях и образовании. На этом я хотел бы сегодня особо остановиться...

— Я тоже, — ответил Никита Сергеевич. — Вы с опытом детских коммун товарища Иванова успели ознакомиться?

— Да, хотя и не так подробно, как следовало бы. Но очень интересно и во многом подтверждает мои собственные выводы, — сказал Ефремов.

— Вот тут, Иван Антоныч, я прошу вас быть очень осторожным и не форсировать процесс излишне настойчиво, — попросил Хрущёв. — Семья — это ячейка общества, её краеугольный камень. Разрушив семью, мы можем получить тот, извините, 3,14здец, что творится в Европе после 2000 года — однополые браки, родители №1 и №2, инцест, педофилия и вообще разгул пидорасов. Уж извините, я по-простому, по-крестьянски, как привык.

— С введением новых форм воспитания я предлагаю быть осторожнее. У нас, к сожалению, и так хватает по стране детских домов, чтобы ещё плодить их искусственно. Тем более, законодательное введение всеобщего образования в интернатах, с отрывом от семьи, как у вас описано, может вызвать крайне нежелательную реакцию у населения. Люди к этому пока ещё не готовы.

— М-да... — Ефремов задумался. — Я-то описывал общество далёкого будущего, пережившее если не ядерную войну, то великие потрясения переходного периода. Там могло быть множество детей-сирот, и систему воспитания пришлось реформировать вынужденно. И я никак не предполагал, что мои идеи станут началом построения коммунизма на основе мирного и достаточно благополучного общества. К тому же, я понимаю, для государства это большие расходы...

— Но воспитанием в большом коллективе легче привить детям уважение к окружающим и гражданскую ответственность, и опыт товарища Иванова и его коммуны это убедительно доказал.

— Не в расходах дело, — ответил Никита Сергеевич. — Если понадобится, я готов урезать финансирование оборонных программ, если не будет хватать денег на образование. Но такого мы не допустим. Кстати, я попросил Игоря Петровича Иванова привезти небольшой фильм, который они сняли у себя в коммуне, Всем участникам сегодняшнего совещания будет полезно посмотреть, каких результатов они добились.