Чтение онлайн

Такой подход дал достаточно неожиданные результаты.

Пётр Дмитриевич Грушин, осмотрев противокорабельную ракету П-6 конструкции Челомея, модифицировал свою В758, оснастив её вместо съёмных складывающимися крыльями и рулями. Это позволило заметно сократить время подачи ракеты на пусковую. Также он улучшил режим стрельбы по наземным и надводным целям, разработав ударную модификацию ракеты В758Т с телевизионным наведением на конечном нисходящем участке траектории. Ретранслятором сигнала служил корабельный вертолёт.

После того, как двигатель ракеты отключался, у неё сбрасывался конус генератора скачков уплотнения, открывая линзу объектива телевизионной системы наведения. Недостатки у такой концепции тоже были — канал управления приходилось защищать от помех скачкообразным изменением частоты. Мощность боевой части массой 136 килограммов военные объявили недостаточной, хотя американских «коллег» такая БЧ устраивала. У американцев тоже была противокорабельная модификация RIM-8H. Пришлось предусмотреть вариант В758ТС с ядерной БЧ на 5 килотонн. (АИ)

Наиболее продуманную линию развития своей 9М38 представил Лев Вениаминович Люльев. В его КБ уже шли испытания «дальнобойной» модификации 9М38РД на дальность 120 километров, с твердотопливным ускорителем конструкции Ивана Ивановича Картукова в качестве первой ступени. Одновременно НИИ-17 разрабатывал полуактивную радиолокационную головку самонаведения.

Это немедленно привлекло к ракете Люльева внимание разработчиков авиационного вооружения. Дмитрий Людвигович Томашевич предложил использовать удачную ракету Люльева для создания на её основе семейства ударных ракет класса «воздух-поверхность» — лёгкой ПКР, противорадиолокационной ракеты, и ракеты для поражения наземных целей, с телевизионной и лазерной системами наведения. (Расширенный аналог AGM-78 «Standart-ARM»). Договор между КБ-1 и ОКБ-8 на совместную разработку был заключён уже через несколько дней после показа, а через месяц вышло и Постановление ЦК и Совета Министров о разработке предложенного Томашевичем семейства ракет.

Сам адмирал Кузнецов обратил внимание, что калибр люльевской ракеты — 400 мм, совпадает с калибром противолодочных торпед, и спросил:

— Товарищи, а мы не сможем из двигателя ракеты товарища Люльева и 400-миллиметровой самонаводящейся торпеды сделать противолодочную ракету?

— Это зависит от массы торпеды и требуемой дальности, — ответил Люльев. — На 25 километров торпеду этим двигателем точно не забросить. Но можно попробовать добавить дополнительный ускоритель... Считать надо.

— Нужно от 10 до 40 километров, — ответил Кузнецов.

— Тогда нужна более мощная ракета, — сказал Люльев. — Не стоит вешать все задачи на одного ишака, даже если он получился относительно удачным. Вам ведь надо, чтобы ваша перспективная ПЛУР в нашу вертикальную пусковую вместе со своим контейнером влезла. Так она влезет, мы пусковую с запасом проектировали, чтобы лет через 10 можно было и у нашей крошки калибр увеличить. Тогда, если радиометристы нам радар наведения сделают, наши крейсеры и эсминцы смогут не только самолёты и ПКР, но и подлетающие боевые блоки, и спутники с орбиты сбивать.

Что-что, а генеральную линию развития «Иджиса» Лев Вениаминович по предоставленным ИАЦ материалам изучил достаточно подробно.

— Ну, ты размахнулся, Лев Вениаминович, — скептически усмехнулся Грушин.

Он как раз в это время работал над первой советской противоракетой В-1000, и очень хорошо представлял себе, какой сложности задачи предстоит решать при создании работоспособной системы ПРО. Однако Пётр Дмитриевич ещё не знал, что разговаривает с будущим коллегой по разработке ПРО и создателем целого семейства противоракет.

В итоге разработку перспективных ПЛУР было поручено вести совместно ОКБ-8 и НИИ-1 ГосКомитета по оборонной технике. В ОКБ-8 разработкой руководил Люльев, а в НИИ-1 — Николай Петрович Мазуров, автор тактического ракетного комплекса 2К6 «Луна». Мазуров разрабатывал противолодочную ракету 82Р в составе комплекса для надводных кораблей РПК-1 «Вихрь», а Люльев — ракеты 81РА и 81РТ для стрельбы из торпедных аппаратов подводных лодок, в составе комплекса РПК-2 «Вьюга». Отличие от «той истории» заключалось в боевой части разработанных ракет. В её качестве использовалась авиационная самонаводящаяся торпеда АТ-1, принятая на вооружение в 1962 г.

( В реальной истории разработка ПЛУР началась с 1960 г, принятие на вооружение — 1968-69 гг

РПК-1 «Вихрь»

РПК-2 «Вьюга»

АТ-1

Александр Яковлевич Березняк в это время уже достаточно давно работал над крылатой ракетой большой дальности, получившей временный индекс «55», которую можно было бы запускать с любого носителя — из торпедного аппарата подводной лодки, корабельной установки вертикального пуска, наземной пусковой установки и с самолёта. Задание на её разработку было выдано ещё в начале 1954 года. (АИ). Разработка шла трудно — слишком уж нетривиальными и опережающими своё время оказались требования заказчика. Тему то закрывали, уткнувшись в очередную, кажущуюся неразрешимой, проблему, то открывали снова, когда советская наука очередным титаническим усилием эту проблему всё-таки превозмогала.

Аэродинамическую схему и планер ракеты предварительно отладили и облетали ещё в 1955-м. Отработали центроплан со складываемыми консолями крыла и складные рули. Тогда всё упёрлось в отсутствие двигателя и заведомо недостаточную точность инерциальной системы управления. Ракету испытывали с пульсирующим воздушно-реактивным двигателем от немецкой Фау-1. У него было достаточно тяги, но он оказался слишком прожорлив. Ракета с тем запасом топлива, который можно было физически уместить в её габаритах, на этом двигателе могла пролететь километров 100, что ни заказчика, ни разработчиков устроить не могло. Разработку прервали более, чем на год. Но ракета уже летала, и Александру Яковлевичу было откровенно жалко забрасывать перспективную работу.

Следующую попытку предприняли в 1957-м, когда Михаил Макарович Бондарюк сделал для ракеты Березняка прямоточный двигатель. Этот вариант условно назвали «55П». Полгода прокувыркались, подбирая форму четырёх выдвижных воздухозаборников, которые должны были формировать скачки уплотнения правильной формы на входе в воздушный канал двигателя. Пришлось сделать множество продувок в сверхзвуковой аэродинамической трубе. Тем не менее, задачу решили. Ракета получила острый «сверхзвуковой» нос. Конструкцию пришлось пересчитать по нормам прочности для сверхзвуковых аппаратов, соответственно, ракета несколько потяжелела.

Дальность пуска с прямоточным двигателем выросла не намного — 120 километров при полёте на малых высотах, и 280 километров при полёте по смешанному профилю, с предварительным выходом на высоту 14 тысяч метров. Старт мог производиться из торпедных аппаратов или из УВП конструкции ОКБ-8 Люльева. Но эту модификацию уже можно было применять в качестве ПКР. Для уверенного вывода из строя целей класса «авианосец» ракета получила два варианта боевой части — фугасно-зажигательную, где основной фугасный заряд разбрасывал при взрыве высокотемпературный пирогель, способный вызвать серьёзный пожар, и маломощную ядерную на 5 килотонн. В конце 50-х большинство ракет имело вариант с ядерным снаряжением. Время было такое.