Чтение онлайн

— Конечно! Нам нужны социально активные, ответственные граждане, — пояснил Хрущёв. — Чем активнее гражданин будет участвовать в политической жизни государства, тем проще будет привлечь его силы и способности для решения основной стоящей перед нами задачи — строительства коммунизма.

— Это всё верно, — согласился Серов. — Помнишь, из документов Веденеева, там упоминалась введённая предателями Горбачёвым и Яковлевым так называемая «гласность». Это был отвлекающий манёвр. То, о чём говорили шёпотом на кухнях, вдруг начало звучать в голос, по телевизору. Люди вначале были ошеломлены. Потом привыкли, втянулись, начали сами выступать с критических позиций. А многие — и с критиканских.

— Помню, конечно! Но там была другая ситуация. Во власти сформировалась большая антисоветская группировка, расставлявшая своих людей на ключевые посты, в том числе в прессе и на телевидении. Сейчас у нас всё иначе, — ответил Никита Сергеевич. — Мы прочно контролируем и телевидение, и газеты. Такого информационного обвала, как устроил Яковлев, мы не допустим.

— Да это понятно, — кивнул Серов. — Я немного о другом. Горбачёв и Яковлев сознательно «отвернули краны» на полную мощность, и выплеснувшийся поток лжи, в итоге, смёл их самих. К сожалению, и всю страну в придачу. Я предлагаю «открывать кран» постепенно, плавно, приучая народ к критическому восприятию действительности и её открытому обсуждению.

— Это, во-первых, убережёт население от безоговорочной веры западной пропаганде, и безоговорочного неверия нашим официальным источникам. Люди привыкнут сопоставлять и анализировать информацию из разных источников, начнут относиться критически ко всему, что слышат, перестанут принимать всё на веру, без доказательств.

— Во-вторых, мы будем контролировать процесс, и внимательно следить за теми, кто выбивается из общего фона, — продолжал Серов. — Сейчас нам бывает сложно своевременно выявлять диссидентов и откровенных врагов социалистического строя. За 30 лет существования системы жёсткого подавления инакомыслия они привыкли шифроваться, выражать свои мысли только иносказательно, только в кругу проверенных временем единомышленников. Система своими действиями сама сформировала питательную среду для возникновения глубоко законспирированных оппозиционных организаций.

— Если мы сейчас постепенно «отпустим вожжи», дадим населению возможность высказывать свои мысли более свободно, через некоторое время диссиденты обнаглеют, точно так же, как они обнаглели в результате предательских действий Горбачёва и Яковлева. Но, если тогда партийное руководство прямо запрещало органам безопасности вмешиваться в ситуацию, то сейчас мы во всеоружии, и стоим на страже завоеваний социализма, — пояснил Иван Александрович. — Тех, кто будет вести явную антисоветскую агитацию, а такие проявятся достаточно быстро, будь уверен, мы будем своевременно изымать из обращения. Сам знаешь, если грядку не пропалывать время от времени, сорняки забивают основную сельхозкультуру.

— А справятся ли твои товарищи с такой «прополкой»? — спросил Хрущёв.

— Тридцать лет справлялись, отчего сейчас не справятся?

— Тридцать лет сажали по доносам и подозрениям, и виноватых, и не только их, — возразил Никита Сергеевич. — Здесь придётся действовать более тонко, выборочно.

— Не волнуйся, у меня всё продумано, — ответил Серов. — В каждом городе есть подразделение Комитета, следящее за благонадёжностью граждан. Подразделения уже существуют, дополнительных затрат не нужно. Надо лишь скорректировать их работу. Они будут больше уделять внимание местной прессе и телевидению, будут отслеживать откровенно антисоветские выступления. А дальше — всё будет в рамках действующего законодательства. Никакого беззакония мы теперь не допустим, оно слишком дорого обходится народному хозяйству.

— Хорошо, действуйте, — разрешил Хрущёв. — Соответствующим структурам в ЦК я указания дам, чтобы строили цензуру с учётом принятого решения, и Шепилову с Поспеловым лично разъясню твою задумку.

— Вот насчёт Шепилова с Поспеловым. Усилить их надо, — порекомендовал Иван Александрович. — И всерьёз заняться вопросами идеологии. Уже пора.

— Есть кандидатуры?

— Есть. Достаточно неожиданные. Преподаватель по философии Челябинского педагогического института Виктор Григорьевич Афанасьев. В этом году написал учебник философии, признанный лучшим из представленных на конкурс вариантов. Между прочим, с марта 1976 по октябрь 1989 года — Главный редактор «Правды», очень талантливый человек, — рассказал Серов. — Его надо «вводить в обращение» пораньше. (подробнее о В.Г. Афанасьевеhttp://kprf.ru/history/date/112542.html)

— Угу, — Хрущёв сделал пометку в своём блокноте. — Ещё кто-то?

— Да. Иван Антонович Ефремов. Я тебе про него уже говорил, что его «Туманность Андромеды» — едва ли не лучшая книга о коммунистическом обществе. Да ты и сам с ним встречался, мог оценить.

— Оценил. Умнейший человек Иван Антонович. Несколько идеалистичен, как большинство учёных...

— Ну, идеализм из него вылетит быстро. Я предлагаю взять с него подписку и дать полную политическую информацию о событиях 1985-91 годов, и далее, до 2012-го, — сказал Иван Александрович. — Привлечь его к работе более плотно было для нас очень полезно.

— Так... — Никита Сергеевич задумался. — Тут ты прав, пожалуй.

— И ещё. Вот есть у нас при ЦК Институт марксизма-ленинизма. Занимается изданием трудов Маркса, Энгельса, Ленина. Цитаты подбирают... Может, заставить их действительно полезным делом заняться? Перетряхнуть коллектив, поставить во главе действительно умного человека, а лучше — двух. И пусть развивают марксистско-ленинскую теорию, не в качестве сферического коня в вакууме, а в приложении к реальному строительству коммунизма.

Хрущёв несколько секунд смотрел прямо перед собой, крутя в пальцах авторучку и обдумывая предложение Серова.

— Годится. Информацию на Ефремова и Афанасьева мне подбери. Надо проанализировать их благонадёжность.

— Подберём, — кивнул Серов. — Психологические портреты подготовим, всё сделаем, по полной программе.

— Жду, — Никита Сергеевич пометил что-то в блокноте. — У меня к тебе тоже вопрос есть. В начале 1958 года мы создали прогнозную лабораторию ЛаСУРс. (В реальной истории создана в 1967 г Но отдачи от неё пока что-то не видно. И на «советский RAND» она никак не тянет.

— В «той истории» успех ЛаСУРс, пусть кратковременный, был связан с удачным подбором руководства коллективом, — ответил Серов. — Лабораторией руководил Побиск Георгиевич Кузнецов. Но это было в 1967 году! Сейчас он как учёный ещё не сформировался, и назначать его на такую ответственную должность было преждевременно.

— Да и сама ЛаСУРс, в «той истории» созданная как хозрасчётное консультационное подразделение при Московском государственном педагогическом институте, работавшая по договорам, не воспринималась как серьёзный орган, хотя пользу приносила немалую. Её мог задавить кто угодно, на уровне начальника отдела в ЦК, в министерствах, и даже в Госплане. Вот и задавили. Подсунули Косыгину грамотно составленную записку, он и подмахнул, не разбираясь подробно...

— Вот и я о том же! — согласился Хрущёв. — Я предлагаю, во-первых, придать ЛаСУРс более весомый статус, переведя её в подчинение твоего 20-го Главного управления.

— ИАЦ? Это мысль! — одобрил Серов. — Но если так, то надо коллектив усиливать посвящёнными сотрудниками. Тогда она будет эффективна.

— Усиливай. Этот вопрос за тобой, — решил Никита Сергеевич. — Во-вторых, пока Побиск Георгиевич к руководству и построению «советской RAND» не готов, предлагаю поставить во главе сильного и умного руководителя с большим опытом, опять-таки, дав ему полную политическую информацию по «Тайне».