Чтение онлайн

– Так, Мстислав Всеволодович, – сказал Устинов. – Передайте мне по этому направлению всё, что у вас есть, чтобы моим референтам два раза не искать, но задачу я им всё равно поставлю. Эту тему я сам буду проталкивать, мне такие ангары для авиации, особенно на Севере нужны позарез.

– Годится, – согласился Хрущёв. – Но с условием: чтобы не только для военного применения, но и для народного хозяйства использовалось. Обращаю внимание всех – все технологии должны по возможности иметь двойное применение – военное и гражданское.

– Правильно, – поддержал Косыгин. – А если ещё и экспорт будет возможен, хотя бы в страны ВЭС – совсем хорошо.

– Я, с вашего позволения, продолжу, – сказал Келдыш. – Из полиэтилентерефталата и стекловолокна также можно делать очень интересный и перспективный листовой материал, пригодный для дальнейшей формовки. Из него можно делать кузовные детали автомобилей, стеновые отделочные панели, различные объёмные корпусные детали, крышки, ёмкости. Материал вполне может конкурировать с штампованным металлом в ряде областей применения.

– Возьму на заметку, – сказал Косыгин, записывая в блокнот. – Надо бы только ему название попроще придумать, я это даже выговорить не смогу.

– В материалах «оттуда» обычно используется сокращение ПЭТФ, – ответил академик. – Ну, и не стоит забывать о таких вариантах применения, как древесно-волокнистые плиты из мелкой стружки или опилок, связанных карбамидными смолами. В «документах» они имеют английское обозначение MDF. Мебель нам нужна?

– Конечно! – едва ли не хором ответили Хрущёв и Косыгин.

– Вот для производства мебели, в первую очередь, такая плита и годится. К тому же такая плита отлично обрабатывается механически – пилится, фрезеруется, то есть для мебельного производства – то, что надо, – сказал Келдыш.

Косыгин записал MDF себе в блокнот.

– Обеспечим кооператоров такой плитой – они страну мебелью завалят, – сказал он. – Ещё и на экспорт гнать её будем.

– А также древесно-слоистые пластики, – продолжил Келдыш. – Это немного другое: берутся тонкие листы древесного шпона, как для фанеры, пропитываются фенолформальдегидными смолами, склеиваются стопкой и отверждаются под прессом. Такой материал имеет антифрикционные свойства, стоек к воздействию моторных масел, воды, абразивов, работает при невероятно низких температурах, почти до абсолютного нуля. Из него можно делать даже шестерни и зубчатые колёса, дейдвудные подшипники для кораблей, лопасти роторов для вертолётов. А ещё – красивое, прочное износостойкое покрытие для кухонной мебели.

– О! – сказал Хрущёв, подняв палец. – Обязательно надо освоить.

– И чтобы закончить с древеснонаполненными пластиками, упомяну ещё древесно-полимерный композит, – сказал академик. – Это, по сути, опилки, но в качестве связующего используются термопласты, тот же полиэтилен, поливинилхлорид, полипропилен. Получается, можно сказать, жидкое дерево. Такой материал можно формовать как угодно, а после застывания он приобретает свойства, близкие к обычному дереву. Основное применение – отделочные материалы в строительстве. При этом влагостойкость значительно выше, чем у дерева, соответственно, можно даже лодки и мелкие суда из него делать.

– В «той истории» производство освоено впервые в 1990-х годах в США. Если не будем щёлкать клювом – с нашим-то лесным хозяйством и немереным количеством опилок можно завалить весь мир качественными стройматериалами, – улыбнулся Келдыш.

– И то правда, – Косыгин тут же начал писать у себя в блокноте.

– Я бы ещё рекомендовал не ограничиваться только полимерами, – сказал академик, – Надо уделить внимание и другим искусственным материалам, прежде всего – резинам и керамикам. Тем более, у нас в этой области успешно работает Ленинградский НИИ-13.

– Резинам и керамикам? – переспросил Хрущёв, помечая что-то у себя в блокноте.

– Да, например, в НИИ-13 разработано резиноподобное теплозащитное покрытие для защиты стенок камеры сгорания твердотопливных ракетных двигателей.

– А, так это не простая резина? – уточнил Никита Сергеевич.

– Да, я бы сказал – очень непростая, – усмехнулся Келдыш. – Также очень перспективным направлением является специальная керамика.

– Я всегда думал, что керамика – это только посуда и электрические изоляторы, – сказал Хрущёв.

– Нет, это далеко не только посуда. Дмитрий Фёдорович уже сказал относительно бронежилетов из кевлара, – продолжал Келдыш. – Но только кевлара недостаточно, чтобы задержать пулю, летящую с большой скоростью. В такой бронежилет приходится вкладывать дополнительные бронепластины, либо из титана, либо из специальной керамики, например, на основе карбида кремния или карбида бора, а также оксида алюминия. Такую керамическую броню на подложке из композиционных материалов можно также применять для противопульной защиты вертолётов. Керамическая броня легче стальной при равной или большей прочности, а в авиации масса часто бывает решающим фактором. Также карбид кремния может быть использован в электронике, как подложка для микросхем и светодиодов на нитриде галлия. Оксид алюминия – корунд – может быть использован как изолятор для электронно-оптических преобразователей в приборах ночного видения.

– Шокину и в ГОИ эту информацию передали? – спросил Хрущёв.

– В первую очередь, – ответил Келдыш. – Сразу, как только наткнулся на неё. Для электроники также пригодится керамика на основе нитрида алюминия, для светодиодов, элементов Пельтье и силовых электронных приборов.

– Ещё одно важное применение – износостойкая запорная арматура для технологического применения – шаровые краны, задвижки, клапаны. Для них подойдёт керамика на основе оксида циркония. Также она пригодится для изготовления протезов суставов, там тоже нужна максимальная износостойкость.

– Помимо перечисленных, можно делать также прозрачную керамику, – сказал академик. – Она имеет, в основном, научное применение: из неё можно делать линзы, стержни для твердотельных лазеров, сцинтилляторы...

– А это ещё что такое? – спросил Хрущёв.

– Сцинтилляторы – это вещества, которые светятся под действием радиоактивного излучения, – пояснил Келдыш. – Используются при научных экспериментах.

– Хорошо, – кивнул Никита Сергеевич, – тут вам виднее.

– Ещё одно интересное направление – ситаллы, – сказал академик.

– А это что? Кристаллы какие-то?

– Очень интересный материал – нечто вроде композита на основе стекла, который содержит в себе одновременно и аморфную и кристаллические структуры, – ответил Келдыш.

– Не понял, – честно признался Хрущёв.

– Обычное стекло – это не кристаллический, а аморфный материал, не имеющий внутри упорядоченной кристаллической решётки, – объяснил Келдыш. – Но если поэкспериментировать с составом стекла, ввести в него некоторые добавки, действующие как центры кристаллизации, внутри стекла начинает образовываться кристаллическая структура. Такое стекло значительно более прочное. Аналогия – железобетон. Кристаллическая структура в стекле начинает работать как арматура в железобетоне.